(Не)чужой ребенок

Бегло проглядываю написанное: абсолютное здоровье, отсутствие вредных привычек, аллергий, наличие собственного здорового ребенка, возраст 20-24 года…

– И да, хочу предупредить сразу: удовольствие это недешевое.

– Сколько?

– Ну в среднем от трех до шести миллионов. Это включает полное содержание суррогатной матери, оплата всех расходов, связанных с беременностью и родами, осмотры у специалистов, лечение при необходимости, средства для реабилитации после родов, – начинает перечислять врач.

– Спасибо, я понял. Олл инклюзив.

– Именно.

– Хорошо, я дополню список. Готов дать пять миллионов, но кандидатка должна подходить идеально. И срок как можно быстрее. Отправьте договор мне на почту. Мои юристы разберутся. А вы пока найдете подходящую кандидатку.

Сергей Борисович подскакивает на месте и протягивает руку:

– До скорой встречи и простите, что напоминаю… Нам бы оборудование для новой лаборатории. – Ну разумеется, должен же и врач получить свою выгоду.

– Счет можете отправить туда же. – Я чуть придерживаю руку врача. – Только помните, что Ларисе об этом не знать не нужно. Для ее же блага.

– Конечно-конечно! – часто кивает Сергей Борисович.

Лариса ждет меня на парковке. Стоит подойти, как чувствую специфический запах. Опять курила. Морщусь. Может, именно потому и бесплодна, что курит не прекращая. И где только взяла новую пачку? Неужели в ларек бегала? Не верю.

– Лара, ты опять? – сужаю глаза.

– А что? Раз рожать мне не надо, могу и понаслаждаться жизнью. А ты только и знаешь, что пилить меня.

– Вела бы себя прилично, не пилил бы. Садись в машину, – делаю знак водителю.

– Я еще не закончила, – возражает Лариса и снова лезет в сумку. Отбираю, нахожу пачку и все повторяется: сминаю, бросаю в урну, а потом хватаю Ларису за локоть.

– Закончила, – открываю дверцу, запихиваю жену в машину и сажусь сам.

Глава 2

Два месяца спустя

Марина

Пробегаю глазами по диагнозу. Боже, его даже не выговорить. С содроганием произношу вслух страшный вопрос:

– Это л-лечится?

Эльвира Матвеевна, заведующая детской больницей при университете, тяжело вздыхает. В глазах, спрятанных за очками в толстой роговой оправе, мелькает вся моя жизнь.