(Не)чужой ребенок

Вижу, как у заказчика дергается щека, но это единственное, что он позволяет мне увидеть.

– Вы же хотите именно меня… – Голос хрипит и срывается, даже думать не буду, как это выглядит со стороны.

– Хочу… – звучит из его чувственных губ пошло.

Еле слышно выдыхаю, только бы получилось. Мгновение, когда я и двинуться не могла под его взглядом, разрушается, и Демид поднимается, а я соскакиваю со стула следом.

– Проверьте ее здоровье! – приказывает он Сергею Борисовичу.

– Но так скоро?

– Мне надо идти, я могу прийти завтра.

Мужчина, который уже дошел до двери, вдруг резко останавливается, разворачивается. В несколько шагов пересекает кабинет, хватает меня за плечи.

– Хотите, чтобы я выполнил ваши условия? Хорошо! Но и вы, будьте добры, слушайтесь меня беспрекословно! Это понятно? – ответить не могу, да и ему не требуется мой ответ.

– Завтра мне нужны все ее анализы!

– Но лаборатории уже закрыты! – возражает Сергей Борисович.

Демид хмыкает:

– Мне надо, чтобы ее проверили и подтвердили, что она полностью готова к тому, чтобы забеременеть… – Он еще раз окидывает меня взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю. – От меня. Кроме того, я достаточно заплатил, чтобы ваши лаборатории работали круглосуточно! А завтра жду на подписание договора. – Он выходит, громко хлопая дверью.

Я сажусь на стул, с облегчением выдыхая. Мне вторит доктор, даже пот вытирает со лба.

– Ну что, пошли? – Сергей Борисович натягивает улыбку и поднимается с кресла. Берет телефон и тут же набирает кому-то:

– Анна Борисовна, – говорит он. – Да, понимаю, но надо, чтобы мы сегодня поработали внеурочно. Да… Да… – Он понижает голос. – Это для вашего оборудования! Я что, один буду отдуваться? Ну уж нет, давайте, дуйте в клинику!

Через тридцать минут врачи наготове. Столько пробирок, банок и заборов крови в жизни не видела, но надо отдать должное врачам.

– Пустите, – прошу старичка-охранника. – Мой братик серьезно болен и будет сильно расстроен. От этого у него может случиться криз!

– Не положено! – хмурится дедушка и старается меня вытолкнуть из приемного покоя.

– Ну пожалуйста! – заискивающе пищу я, глотая навернувшиеся слезы.