Пять, восемь, тринадцать…

В полуподвале мастерской оборудовали прачечную и несколько кладовок, на чердаке – сушильню, а первый этаж поделили между собственно мастерской и парой жилых комнат.

Отец рос болезненным избалованным ребёнком, с белым билетом, который позволял ему не торопиться с образованием. Он и не торопился – до такой степени, что так и остался лишь со школьным аттестатом. Однако заботы о пропитании, выражавшиеся в мало-мальском поддержании коек в рабочем состоянии, привели к тому, что отец выучился всем хозяйственным работам.

В нашей мастерской были все мыслимые инструменты от молотка до погружной пилы, от перфоратора до сложного фрезера. Иногда мне казалось, что отец занимается отелем только ради того, чтобы по осени купить себе новую и обязательно высококлассную техническую игрушку.

Поэтому Редди припёр сейф ко мне. Я же смогу вскрыть этот металлический ящик.

2. Новый сосед

За цирком с выгрузкой помоечного артефакта довольно долго наблюдал незнакомый мне мужчина. Он не был похож на запоздавшего осеннего отдыхающего или равнодушного чиновника. И у него было достаточно времени, чтобы потратить его на наблюдения за нашей вознёй.

Редди весело дразнился:

– Эй, Ладошка, подари мне три лукошка!

– Эй, Красный дед, подари сковородку котлет!

Незнакомец вдруг обнаружился совсем рядом, и я вежливо уточнила:

– Вы что-то хотели? Сожалею, но отель закрыт.

– Я ищу Наталью Александровну Ладошкину.

– Это я.

Чуть было не протянув незнакомцу грязную руку, я предложила:

– Подождите в переговорной. Это вон там, за стойкой ресепшен. Я сейчас подойду.

На превращение чумазой Ладошки в приличного человека ушло минут пять, и в переговорную я вошла уже строгой и серьёзной Натальей Александровной.

Мужчина положил передо мной визитку:

– Роман Алексеевич Колесников.

Ух ты… Вот это сюрприз. Сумасшедший сосед, да ещё под конец сезона.

– Очень приятно. Чем могу помочь?

Внимательный взгляд изучил моё лицо, мою грудь, мои руки, мои щиколотки, снова мою грудь, мои волосы, мои губы и остановился на тонкой цепочке, болтающейся на моей шее. О своих выводах насчёт моей внешности Роман Алексеевич ничего не сообщил, скучно объяснив:

– По планам мой внутренний двор граничит с кусочком вашего.