Привидение на просеке. Ведьма 0.5

Ей надо было где-то отдышаться, и она понадеялась, что Волк не устоит перед её чарами. Возможно, беременность – знак того, что он и не устоял. А вот последующее появление княжны здесь, в Лукогорье, объясняется тем, что и по второму разу в этом романе что-то пошло не так.

– Этот вариант ставит Волка на первое место в списке подозреваемых.

– Нет. Он весь короткий остаток жизни ждал её. И если бы убил, не посвящал бы ей эти ужасные скрипичные пьески.

– Может, он пьесками заметал следы?

Снисходительно-терпеливо Гордей Алексеевич растолковал:

– Жорж Волков помимо путаницы имён оставил в досье полиций нескольких стран три места и четыре даты рождения, шесть вариантов национальности, двух жён и большое количество всевозможных нестыковок.

Ты полагаешь, пламенный революционер-подпольщик не смог бы замести следы без издевательств над музыкой?

Помедлив, Гордей добавил ещё один аргумент в пользу невиновности Волка:

– Ему достаточно было сказать, что убитая – княжна, и никто не задал бы ни одного вопроса.

– И как же Александру угораздило в него влюбиться?

– Кого угораздило, большой вопрос. Они познакомились в процессе погружения в лечебные воды. Жорж думал, что Александра – компаньонка больной княгини, а она думала, что он поэт и музыкант. Потом, конечно, выяснилось, что она княжна, а он – экстремист, из царской ссылки сбежавший. Скандал был знатный, на весь континент крики и обвинения. Но ничего, помирились, какое-то время вместе жили.

– Вот это любовь.

– Когда и как они расстались, неизвестно.

Но Волка это расставание потрясло настолько, что он оказался в санатории для душевнобольных. И он не участвовал в революционных штурмах – по причине расшатанности нервной системы.

– Заслуженный адреналинщик схлопотал передозировку.

– После выписки Волк геройствовать не стал, а устроился в оркестр, в четвёртый ряд вторых скрипок. И партийную ячейку театра возглавил. Вот и вся карьера. Сломала его Александра так, как тюрьмы, пытки и ссылки сломать не могли.

Дик развёл руками и с горчинкой заметил:

– Если бы наши комиссары были поумнее, им надо было отдать Волка Александре и оставить их обоих в покое.

Влюбленные чародейки заняты блинчиками, детьми, рассадой, вязанием. На колдовство времени не остаётся. А если бы она выжила… Эх, это проклятое «если бы»…

Гордей Алексеевич выдержал многозначительную паузу, а потом задумчиво продолжил:

– Волк быстро попал в капкан репрессий. И на его деле осталась личная пометка вождя.