Моя Грейси

Грейси направилась к печи, чтоб ее растопить и нагреть на ней воды и начать стирку своих нескольких платьев и белья.

На дворе настал вечер, когда Грейси развешивала белье, домой приехал Мистер Парсон.

– Затеяла стирку?

– Да, папа. Знаешь, сегодня пригласили меня работать в одно поместье. Решила, поеду – будто стараясь опередить отца, Грейси сказала сразу все.

– Работать? Кем? – хмуро спросил Остин.

– Там одному Мистеру нужна помощь сиделки. И я согласилась, я же справлялась на прошлой работе и неплохо подзаработала.

– Я то не против, просто неожиданно. Когда поедешь?

– Через пару дней. Вот вещи приведу в порядок, в огороде завтра траву дорву. Ты же справишься сам без меня? Буду стараться каждые две недели просить выходной и навещать тебя.

– Да, за меня не переживай. Ты хоть адрес оставь. Если не будут давать выходные, пиши, чтоб я не волновался. Чье говоришь, это поместье? – почесывая бороду, спросил Мистер Парсон.

– Поместье Эллингтон, если не ошибаюсь.

– Да помню.

Так прошло два дня. И ранним утром за Грейси приехала карета с тем же кучером. У Грейси был один чемодан с вещами. Она надела свое муслиновое платье, симпатичную шляпку. Пару локон свисали на ее нежную шейку. Мистер Парсон вышел проводить дочь в дорогу.

– Ну, давай Грейси, отца не забывай. И не позволяй себя унижать и обижать – дал наставление отец Грейси.

– Папа, не переживай. И спасибо – Грейси на прощание поцеловала отца в щеку и зажала ладонь.

Карета с Грейси все дальше и дальше отдалялась от дома, а затем и вовсе исчезла из виду за горизонт. Мистер Парсон никогда не показывал грусть, тоску или радость. У него всегда было одно выражение лица, поэтому в этот момент сложно было, по нему понять, опечалился ли тому, что Грейси уехала.

Этим временем в поместье Эллингтон ждали Грейси, так как Миссис Эллингтон вся извелась, по поводу, согласится ли она работать и приедет ли вообще.

– Харриет! Ты приготовила комнату нашей новой сиделке? – спросила Миссис Эллингтон у прислуги.

– Да еще вчера, сразу, как только Вы сказали.

– Хорошо, можешь идти.

– Ты так только ее называй, Роуз! – читая газету, обратился Уильям к своей супруге.

– Как? Сиделкой? Ну конечно нет. А где Чарли? Как уехал утром, и до сих пор, нет. Совсем уже с ума сошел со своей землей и лошадьми.