Морфо

Я буду чувствовать все, что чувствуешь ты, так мне будет легче контролировать твое состояние.

– Души? – удивился Флинн, дуя на руку (она еще горела). – Хочешь сказать, что ты тоже когда-то был человеком?

– Ребенком, – коротко ответил парень.

– Ты – душа ребенка? – не поверил Флинн, подумав, что его консультант над ним подшучивает. – На вид мой ровесник.

– Вот именно, что на вид, – заявил парень, поправляя наехавшую на глаза шапку. – В загробном мире можно принять любой облик. Но сразу предупреждаю: тебе и пытаться не стоит.

– Почему это?

– Взрослые слишком привыкли видеть себя такими, какими их видят окружающие. Ты можешь попробовать, но вряд ли у тебя получится. Для этого нужно откинуть все условности, но люди держатся за них мертвой хваткой, боясь утонуть в чужом неодобрении. Чем старше человек, тем больше он зависим от постороннего мнения. Мы же – дети – не видим рамок, потому что не создаем их. Это удел взрослых.

– Да, взрослым быть непросто, – согласился Флинн. – Но зачем мне ребенок-консультант? Какая от тебя польза?

– Ой, только не называй меня консультантом, – скривился парень.

 – Я – психофор. Это нечто большее, чем обычный советчик. Я проводник твоей души.

– Ладно, но я все равно не понимаю. Ты и жизни толком не видел. Какие советы ты можешь мне дать?

– Простые и правильные, – ответил парень. – Дети смотрят на мир иначе. Вот скажи, если бы тебе понравилась девушка, что бы ты сделал?

– Ну, не знаю… – Флинн пытался вспомнить, как поступал в подобных ситуациях.

 – Подошел бы к ней, начал шутить.

– А ребенок бы сказал прямо: «Ты мне нравишься».

– Суперсовет от того, кто девчонку и за руку не держал, – хмыкнул Флинн.

– Думай как хочешь, – отмахнулся парень. – Кстати, меня Тайло зовут. Ударение на «а». Терпеть не могу, когда мое имя коверкают.

– Вовремя представился.

Тайло на что-то отвлекся. Он повернул голову к выходу, а после хлопнул в ладоши и громко крикнул:

– Эй, бездельники, время обеда давно прошло! Работа сама себя не сделает!

В воздухе залетали папки, застучали клавиши печатных машинок, зашуршала бумага.

Чашки с чаем и кофе поднимались и опускались, глухо ударяясь о столешницы. Сотни невидимок упорно трудились на своих рабочих местах. Тут Флинн вспомнил, как Танат говорил, что чужих психофоров увидеть нельзя.

– Эй, Тайло, а все ли психофоры дети? Или ты один такой? – спросил он, наблюдая за парящим в воздухе белым мелком. Кто-то нарисовал на стене зверька (почему-то безухого).