Рапух

Рапух был первым за последние полгода.

Версия со сном, похоже, отпадала. Дожив почти до полтинника и имея достаточно разноплановый опыт в жизни, я в этом случае не знала, как себя вести. Моя природная осторожность забилась куда-то глубоко в лабиринт извилин и забыла дорогу обратно…

– Ну, и что же тебе от меня нужно? Может, наконец, скажешь прямо? – спросила я.

Рапух, похоже, слегка смутился. Хотя, где вы видели смущенное перо?

«Понимаешь, Ганна, мне нужно попасть в одно место…» – осторожно начал он.

– Так ты же внереал! Куда захочешь, там и будешь! Сам сказал! – съязвила я.

«Это не совсем так. И, пожалуйста, постарайся не перебивать! – попросил мой гость. – Мы можем перемещаться во времени и вне расстояний не сами. Нам в этом помогают птицы».

– Птицы? – удивилась я.

«Люди… Человечки! До сих пор гадают что появилось вперед – яйцо, или птица? Спросили бы внереалов! Это мы выдумали птиц, когда надоело просто висеть в воздухе!»

В моей голове раздалась тихая мелодичная трель.

– Как это – выдумали? – не поняла я.

«Не скажу! – заартачился вдруг внереал. – Это самый тайный сон из всех, вымышленных нашим народом!»

– Сон? При чем тут сон? О чем ты?

«Наша реальность – ваши сны. Или наоборот. Когда как».

Я даже виски ладонями зажала.

– Господи, сложно-то как все у тебя!

Вот так неожиданно свалившийся откуда-то странный персонаж заставлял меня одним своим существованием переосмысливать все, уже достаточно закостеневшие понятия.

– Ты специально меня дурачишь, да? Или это проверка такая? И что, я её прошла? – уставилась я в единственный глаз внереала.

«По моему мнению, да. И очень даже неплохо», – довольно произнесло перо.

– Ладно, хватит заговаривать мне зубы. Куда и почему ты не можешь попасть без меня? Отвечай немедленно! – повысила я голос.

«Ладно, ладно.

Перо дождалось, пока я немного успокоюсь, и начало свой рассказ.

«Я тебе уже говорил, что времени для нас не существует. Поэтому сказать, что это было очень давно, можно, только мысля человеческими понятиями. Откуда появился первый внереал, не знает никто. Но то, что ему скоро стало скучно придумывать сны самому себе и он выдумал себе брата – это известно наверняка.