Вернись в Реджио. Итальянские повести

И мне захотелось остаться в этой палате навсегда – лишь бы избавиться от её вопросов, а, точнее, от чувства стыда за неё. Ну, зачем она устраивает разборки в больнице? Услышать же могут!

Как она не понимает, что я не брошу Энрике! И дело не в моих меркантильных планах выйти за него замуж и получить наследство. Есть ли они, эти планы? Просто ехать мне некуда. Ну, не назад же, не в Реджио! Там меня никто не ждёт. Все мои итальянские бабушки умерли. Искать новых? Да не хочу я больше так работать! Податься в Россию? Встаёт вопрос денег.

А Паола и Андреа тем временем сказали:

– Мы поехали по делам! Договорились – ты в коридоре будешь ночевать.

Вздохнула с облегчением. Как хорошо, что они уехали. Так обрадовалась этому, что даже не заметила, как люди за шторками стали шевелиться. Послышался кашель Энрике.

– Ну, что, милая? Когда пойдём в мэрию? Жениться! Надо до смерти успеть! – Энрике засмеялся, и смех его перешёл в кашель.

– Вот выпишут вас из больницы, и побежим в мэрию, расписываться. – Зачем я так ответила? Старики, которые жили за другими шторками, оказались вовсе не глухими, тут же окрестили нас «женихом» и «невестой».

Приятно оказалось находиться в этой палате. Стариков я не видела, лишь слышала их кряхтение. И, что удивительно, запахов никаких здесь не чувствовалось. Ни лекарствами не пахло, ни хлоркой. Возможно, всё дело в клеёнчатых простынях, которыми застилают койки? Кстати, в палате оказалось шесть коек.

Все старики были больны раком. У кого-то это был рак желудка, у кого-то – мочевого пузыря.

Медсестры улыбались мне и ещё одной сиделке:

– Повезло вам! Они, в основном, спят. На обезболивающем. Работы с ними мало.

Кроме меня, в палате была ещё одна сиделка – девушка моего возраста, Марта. Профессиональная медсестра. Скромная, толковая, любящая делать уколы и рассуждать о болезнях. Если бы у родителей Марты имелись деньги на обучение, из неё получился бы прекрасный врач общей практики – так терапевтов в Италии называют.

Марте было тяжелее, чем мне. Каждый день, выбирая между болью в желудке и голодной смертью, «её» дедушка тихо останавливался на последнем. И никакие уговоры Марты не могли повлиять на него.

На второй день моего пребывания в больнице дедушка Марты, всем на радость, съел виноградинку. Но через минуту его стошнило на больничную сорочку. Как хорошо, что она одноразовая! Впрочем, Марту это не порадовало.