Лесная сказка

Он теперь, как выяснилось, Данила, но все равно пусть будет Волчок. Я так привыкла. Второй, Шницель, или как его – Шницер, похожий на скелет с глазами, поклонился нам как-то опасливо, издали. А Волчок как спросит:

– Что же вы не ругаетесь, я вас напугал, наверное? – И голос опять получился гигантским, как фигуры на стенах, как будто это они заговорили. Волчок аж рот себе зажал.

Я думала, Л. сейчас его отчитает, а она чему-то обрадовалась и говорит шепотом:

– Скажите что-нибудь еще, Данила, только не так громко.

– А что сказать?

– Ну, вы же оживили великанов, говорите за них. Что угодно, хоть про погоду: какая погода хорошая!

И Волчок послушно повторил:

– Какая погода хорошая.

И получилось уже не страшно, а просто громко, как в мегафон, и даже торжественно. А Лиза как ни в чем не бывало:

– Какой песочек горячий!

И я подключилась:

– А какая водичка теплая! Пойдем купаться. И так заговорили все великаны, и великанши, и великанские дети. Они смеялись и обсуждали, что дадут на обед и какое вечером будет кино.

Так здорово! Один Шницер отмалчивался и шепотом объяснил:

– Закашляюсь и все испорчу. А давайте поднимемся в столовую? Там тоже есть панно.

И мы взошли по грандиозной лестнице, где каждая ступенька по отдельности, а в просветы между ними видно пространство внизу, как с дерева, когда лезешь с ветки на ветку.

Столовая оказалась как целых два футбольных поля, только с колоннами. Там легко представлялись столы с белыми скатертями и с уменьшенными копиями великанов, которые с аппетитом едят.

Картина на стене была – деревья, озеро, многоэтажные дома, подъемные краны. А великаны идут на фоне всего этого, взявшись за руки, и смотрят не на нарисованные пейзажи, а на настоящие – в окно.

– Тоже Головина работа, – сказал Ш. Волчку, а нам пояснил: – Я Данилу на экскурсию привел, показать советскую монументальную живопись. Как удачно, что все сохранилось.

– А этих будем оживлять? – Волчку не терпелось еще поиграть! Дитя малое.

Но Л. не решалась:

– Они какие-то… смотрят непонятно куда.

И не друг на друга, и не на нас. И о чем думают, непонятно.

– Те, внизу, лучше были, – согласилась я. – Эти идут неестественно – как будто земли не касаются.

Ш. не пойми чему обрадовался:

– Вот, даже ребенок заметил – где мастер вольно, по своему замыслу работал, а где по указке сверху! Головин мне бумажку показывал – заказчик начальственной рукой эскизец набросал. Это они, Танечка, к светлому будущему идут так возвышенно.