Конкурс песочных фигур

Какой уютный мирок! В нем нет изнуряющей работы ради куска хлеба, нет отчаяния, одиночества – а только кокетство и ухаживания, радость скачки и охотничий азарт, шелест юбок и нежный шепот… Даже смерти нет – ни одна стрела не попадает в цель, разве что стрелы Амура, и охотники все мчатся и мчатся за своими оленями…

Кот прыгнул на диван и осторожно приближается – пышный, черный, в белых чулочках. Ты, говорят, кусака? Да нет, ты кот-баюн, так сладко мурлычешь… сладкий кот… А вон на гобелене олень у водопоя… самое интересное – такие не сразу заметные детальки… А вон всадник и всадница отдельно от всех, под деревьями, и он обнял ее одной рукой… Ах, вот так ты любишь – обнять лапками шею… только хвост убери от лица – щекотно…

Карина очнулась от чьих-то голосов.

Не открывая глаз, услышала шепот:

– Если она пошевелится, он ее сожрет.

– Да нет, он сам к ней улегся. За шею обнял. Что это с Кошаней?

– Не знаю. Как думаешь, будить или нет?

Кого-то собираются будить. Когда Карина сообразила, что ее, – а значит, она спит! – ее подбросило.

Растерянно глядя на хозяина с тетушкой, она забормотала, что встала в половине седьмого, что в электричке все время пели и играли – то на баяне, то на гитаре, то на балалайке – и не дали поспать, что она долго шла пешком и очень устала и, наверное, поэтому… Потом, сообразив, что никому ее излияния не интересны, Карина запнулась, замолчала – а Кошаня продолжал висеть на шее, не собираясь слезать, да еще нос в ухо уткнул, и приходилось нервно его гладить.

– Это ужасно – так рано подняться в выходной, – сочувственно проговорила тетя Зина. – А у нас еще воздух особенный – дачники с непривычки спят целыми сутками. Вот поселитесь – сами оцените.

Карина опять смутилась, поняв, что ее перепутали с состоятельной дамой, покупающей дом, начала объясняться и прощаться одновременно, а тетя Зина во что бы то ни стало захотела еще раз напоить ее чаем – на дорожку:

– Вам ведь еще до вашей Москвы два часа добираться! – и пошла на кухню.

Как же это Аня о ней не спохватится, не вернется, не спасет! И Карина снова начала оправдываться, указывая на галантный гобелен и пятясь к выходу:

– Засмотрелась – и заснула, сама не понимаю как.

– Конечно, – согласился хозяин, – я сам в детстве любил его разглядывать, по вечерам. Пока пройдешь по всем тропинкам, по мостикам, пока до замка доберешься – не заметишь, как заснешь. Мне этот гобелен специально над кроватью вешали.