Миражи счастья в маленьком городе

– Предлагаю сделать перерыв и поесть, – сказал Пал Палыч, появляясь в комнате.

– Нет, сначала подарки, – завопил Павлик, повисая на руке, в которой было множество пакетов.

Вместе с Пал Палычем из Москвы всегда приезжали подарки. Он любил ощущать себя рогом изобилия.

– Конечно, сейчас будет ваза, – сказала Марина, и они с Дорой засмеялись.

– Ничего подобного. Книжка, третья часть «Властелина колец», как заказано. Аукцион: тысяча – кто больше?

– Десять тысяч. – Марина выхватила книгу.

 – А сейчас будет ваза.

– Никакая не ваза. Краска для пасхальных яиц, какая-то особенная, все брали, и я взял. Посмотрим, чем она отличается от луковой шелухи. Две тысячи!

– Три! Это Доре, – заявил Павлик, передавая засмущавшейся Доре пакетики.

Расплачивались по-настоящему, честно – бумажными деньгами из «Монополии». Пал Палыч только успевал рассовывать их по карманам.

Кларисса сидела среди этого гвалта с отсутствующим видом.

– Земфира, – провозгласил Пал Палыч, вытаскивая диск и предвкушая дочкин восторг, но Марина безразлично произнесла:

– Снимаем с аукциона.

Это Клариссе. – И добавила: – У меня такой есть.

Кларисса не сразу протянула руку. Никогда еще она не чувствовала себя более чужой на празднике жизни, а свою игру в счастье – более фальшивой, и не сразу поверила, что ей на самом деле что-то полагается.

– А Еве? – тихо спросила Марина.

– Еве – письмо от Алика, – так же тихо ответил отец.

– Как его работа?

– За книжку с цветочками тебя благодарит.

А дальше навести справки взялся Фольц, раз у нас ничего не выходит. – Марина тревожно вскинула глаза, но Пал Палыч уже объявлял цирковым голосом: – Маска для подводного плавания. Десять тысяч!

– Двадцать, – закричал Павлик, оглушая всех, и, напялив маску, обратился к сестре: – Меня Ник научит, да?

Марина замешкалась с ответом, а Пал Палыч как ни в чем не бывало сообщил, усаживаясь за стол:

– Когда нога моя покинула автомобиль, но еще не ступила на землю, я услышал дуэт, состоящий из обвинений, сплетен и народных причитаний.

Таинственный чужак! Ночные похождения! Зеленая улица в шоке.

– Все врут, – убежденно сказала Дора, тревожно глядя на него.

– Врут, – равнодушно согласился Пал Палыч, включая телевизор. – Я тут же уточнил у Лончинского, он как раз с работы шел. – И потеплевшим голосом: – Это сын Леночки Берестовой из нашего класса. Как его зовут?

– Ник.