Миражи счастья в маленьком городе

Но не это подпортило радость примирения. Когда Марина позвонила Нику сказать, что этим вечером занята, он огорчился больше, чем можно было ожидать, и почему-то сразу угадал: «Ты сегодня с ними?» Раньше ей ужасно нравилось, когда один из них понимал другого, едва тот начинал говорить. И даже если еще не начинал. Но эта телепатия озадачила. Ник ревновал ее к друзьям так же, как они – к нему. С равномерным распределением души ничего не получалось.

Такое бывает?!

– Гляди, куриный бог.

Марина взяла с протянутой ладони Ника серый голыш с дырочкой посередине. Они гуляли по безлюдному берегу озера. Шлепать босыми ногами по нагревшемуся за день мелководью было просто блаженством.

– Я буду его носить, – сказала Марина, снимая со шнурка кулончик-сердечко и пытаясь попасть замахрившимся кончиком в куриного бога.

Расходиться по домам не хотелось, хотя уже начали зажигаться фонари. На причале темно, лодочная станция закрыта.

– Давно не видно Лодочника, – заметила Марина.

– Он болеет, – отозвался Ник.

– А ты откуда знаешь?

– А мы с ним дружим, – как ни в чем не бывало прозвучал ответ, немного озадачивающий. – Я с ним как-то раз заговорил. Он так обрадовался. Он тогда еще в парке на аттракционах работал. Представляешь, стоит человек, десятки людей кругом, а он много лет молчит – просто потому, что никому до него нет дела и не с кем разговаривать. Он совсем один.

– Совсем один? А действительно, когда на него глядишь, его почему-то жалко, хотя у него и вся эта великолепная флотилия, и белая фуражка на голове.

– Его братья во время войны попали в плен, и их потом расстреляли, а двое других погибли. Мать с горя умерла, отца сослали на север. А он, самый младший, в это время был у каких-то родственников. Вернулся в пустой дом. Потом всю жизнь ездил с места на место. У него в доме столько интересностей.

– Ты и домой к нему попал?

– Навещал, когда он первый раз заболел.

– Так он твой родственник?

– Да нет же, просто познакомились. И так получилось, что у него, кроме меня, и нет никого… А давай?

– А давай. А разве удобно?

– Нормально. Далековато, правда.

В этой окраинной части города Марина никогда не была. Улица Пушечная Гора. Она и не знала, что такая есть. Какие-то совсем древние плохонькие домишки. Они стучались в один из них. Марина несмело оглядывалась.