Миражи счастья в маленьком городе

– Спасибо!

В ту же минуту мимо весело пронеслись двое мальчишек и с разбега прыгнули в самую лучшую лодку, по-свойски кивнув Лодочнику. Тот ответил невозмутимым кивком. Рафаэля нечаянно толкнули, он, уязвленный, вскинулся, но Артур потянул его за локоть – отвязывать «скорлупку». Марина и Жанна поспешили к ним. Вдруг с другой стороны причала показалась кудрявая голова.

– Как вы там поместитесь вчетвером? – Вопрос звучал очень вежливо и доброжелательно.

Рафаэль свирепо покосился, а Жанна спокойно ответила:

– Мы будем кататься по очереди.

Кудрявый красавец не унимался:

– Так скучно будет ждать. Давайте мы вас прокатим.

Жанна перехватила взгляд, полный вежливого презрения, брошенный на их жалкую «скорлупку». Друг в лодке, видимо, дернул красавца за рукав, но он от него отмахнулся и проговорил с предельной вежливостью:

– А у нас как раз два свободных места.

Марина потянула Жанну к «скорлупке», но та вывернулась.

– Ты чего? – удивилась Марина.

– Не торчать же здесь, в самом деле, – прошипела подруга.

Малиновая Жанна вызывающе глянула на кудрявого красавца и неожиданно прыгнула в его лодку, увлекая за собой и Марину. Артур с Рафаэлем, еще ничего не поняв, смотрели вслед, а рядом раздалось громкое хихиканье. Они оглянулись и увидели Клариссу.

– Оплошали, орлы. Оплошали!

А что подумают ребята?

– Жанка! – воскликнула Марина, глядя, как увеличивается расстояние между причалом и лодкой. – Надо сейчас же вернуться!

– Теперь это было бы только хуже.

– А что подумают ребята?!

– О тебе – ничего. А обо мне пусть думают, что хотят. Я от этого хуже не стану.

– Вот это по-моему, – захохотал кудрявый красавец. – Вас как зовут? Это мой друг, Николай, по-человечески – Ник. – Тут он замолчал, потому что перевел взгляд на Марину. – А я Максим. Макс, – наконец закончил он.

Марина машинально назвала свое имя. Где-то она уже видела это улыбчивое светлое лицо. Она всматривалась в нового знакомого, стараясь что-то припомнить.

– Остановись, – сказала Марина приятелю Максима, сидящему на веслах.

Тот сразу перестал грести.

Уж его-то она узнала сразу. Парк, стена вечнозеленого дуба, Павлик, разинувший рот. А теперь оказалось, что у незнакомца есть имя и с ним можно разговаривать, как с каким-нибудь Рафаэлем. И сам он заговорил как ни в чем не бывало, а в голосе звучало удивление, подобное ее собственному.