Мери Поппинс для квартета

А во-вторых… – Он взглядом посоветовался с остальными. – Можно, только без разрешения в сеть не выкладывать.

Ребенок закивал.

Раздались переливы нот. Я в наслаждении закрыла глаза.

– В юном месяце апреле в старом парке тает снег…

Вот как в нотах можно было передать полет, надежду, тревогу… И какую-то мольбу? Я не анализировала, кто какую партию из этих четверых вел, я не смотрела, кто как пел, кто дирижировал, как летали пальцы Льва над роялем, как держал основу Сергей, как звенели нежными колокольчиками Иван и Артур.

Я наслаждалась.

И когда стихли последние ноты, то тихо вытерла глаза и сказала:

– Спасибо.

Не знаю отчего, но смутились все четверо. По логике они должны были привыкнуть к подобному.

Дальше они работали, пели, расписывали партии, разучивали вокализы. И, кстати говоря, если бы я не знала, что Сергей не работал с ними год, ни за что не догадалась бы, что он уходил.

Отработали они, на мой взгляд, замечательно, мы с Машкой так и вовсе были в восторге. Потом послушали Машу – ей пришлось распеваться.

Ребенок старался, Артур руководил, Лев играл, Иван и Сергей снова шуршали нотными листами.

– Дышать ребенка научите, – посоветовал Иван. – Голос – рабочий, дыхание – никуда.

Время летело. Потом парни с аппетитом поели – каждого ждал упакованный паек. Суп, второе и салат. Все разложено по мисочкам и подписано.

– Вот приедет Инна Львовна – будет нам счастье, – поморщился Артур, с неприязнью глядя на еду.

– Вот с осени зарядим по гастролям – будешь это с наслаждением вспоминать, – отозвался Лев.

Сергей просто сосредоточенно ел, Иван, похоже, был не с нами.

И я как-то задумалась: хорошо это или плохо, что сейчас мы наблюдаем такую идиллию? Словно ничего не произошло. Не было бунта Сергея, не было работы с другим солистом, не было целого года порознь… Ни ультиматума хозяина балагана, ни меня как… кого? Помощницы? Контролера? Дрессировщика?

Они вот реально делали вид, что все как обычно и как надо? Или просто пели с той же цифры, на которой остановились, пока ни о чем не думая и ничего не анализируя?

И, самое главное, как мне себя вести, чтобы им помочь?

К концу обеда я так ничего и не надумала.

Мы вернулись в репетиционный зал, я села, приготовилась слушать. Машка унеслась учиться дышать. Я расслабилась и приготовилась наслаждаться.