Мери Поппинс для квартета

– А ты их в детстве не напелся?

А вот Артур эту песню не любит, вон как скривило. А ты думал? Мало того, что перечислю песни, так еще и назову ту, которую ты любишь или умеешь петь? Ага, сейчас. Зря, что ли, я ваши концертные программы отсматривала?

Кто кровожадный?! Я! Кому коварство второе имя? Мне!

Но ребята сдаваться не привыкли и вызовы, судя по тому, как зашевелились – любили.

Лев оторвался от наигрывания чего-то страдальческого, похоже, собственного сочинения. У Артура заблестели глаза, он словно очнулся.

– Только мне текст нужен, – не поднимая головы, быстро что-то набрасывая и одними губами напевая, проговорил Иван.

– Не, молодец какой, – возмутился Артур. – Он текста не помнит, можно подумать, мы всю ночь учили.

– Ты их все равно никогда не помнишь, – беззлобно поддел его Иван.

– Да ладно, сейчас все будет. – Лев уже колдовал у ноута в другом конце репетиционного зала.

Зашуршал принтер.

– Готово. Текст. Ноты.

– Ты тональность на две ступени вниз убери, – бросил Иван, взглянув на листы. – Мы взопреем там петь.

– Не по десять лет.

– Ой, где наши десять лет…

– Ага. По два часа утром, по два – вечером. Спевки, репетиции, фортепьяно, ансамбль. Жизнь за станком. Хор мальчиков-зайчиков, – проворчал Артур. – Гастроли, самолеты, гостиницы.

– Можно подумать, ты когда-то хотел по-другому, – тихо проговорил Сергей. – С того самого момента, как первый раз на сцену вышел.

– Ладно. Хватит философии, – скомандовал Лев и обернулся к Ивану. – Ты партии накидай пока.

– Пять минут.

Отложил одни листы, принялся за другие. Сергей прикрыл глаза. И на лице у него расплывалось широкое, безграничное блаженство.

– Ванька у нас гений, – с внезапной искренней теплотой и гордостью проговорил Артур.

– Я думала, вы все тут…

– Как бы мы ни гордились и, порой, ни кичились своими вокальными данными и выучкой, но гений тут один.

– Перестань, ты меня отвлекаешь, – проворчал Иван.

Вот честно, я думала, что Лев возмутится. Но он лишь улыбнулся одними глазами, тепло и мягко. Не думала, что он так умеет. И согласно кивнул. Сел за рояль – и в зале поплыли звуки «Качелей».

Вот так просто. С листа. На две ступени ниже. Какая прелесть.

Лев вдруг поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза:

– Слушайте, а можно мы попросим вас выйти?

– Почему?

– Надо выставлять слушателям что-то готовое.