Слепое воскресенье

В ту же секунду, на «драконе» ожил телефон, и голосом Ирочки сообщил:

– Людмила Сергеевна, к вам Алина Пестрова.

– Приглашай, Ирочка, – приказала Мила и поднялась из-за стола.

Клиентка мне не понравилась. Высокомерие, снобизм, отсутствие вкуса. И воспитания. И много чего ещё…

– Мил, ну вот скажи, на фига ей моё платье? – в отчаянье спросила я, когда клиентка приказным тоном выразив свои пожелания относительно наряда, гордо удалилась. – Пусть купит себе что-нибудь страшно дорогое от страшно модного в этом сезоне кутюрье.

– Страшно дорогое, от страшно модного у неё есть, – спокойно ответила Мила, наблюдая через «витрину», как «мисс Задрипанск» дефилирует к своему новенькому авто, – а вот от Дунайской нет. А хочется блеснуть не только деньгами.

– И что, по-твоему, я должна делать? – я остановилась напротив ненавистной стены, мне захотелось её пнуть, и я поспешно отвернулась.

– Я не понимаю, чего ты паникуешь, сделай то, что она просит, да и всё.

– И это будет последнее платье, сшитое по моему эскизу, потому что после такого позорища, ни одна уважающая себя клиентка, платье «от Дунайской» не захочет.

Я снова зашагала из угла в угол, стараясь обходить взглядом серую стену.

– А может она именно этого и добивается? – догадалась я, – а что, сможет всем говорить, что это моя последняя работа в индустрии моды. А потом продаст это страшилище на аукционе.

– Угу, – поддакнула Мила, – за два миллиона долларов.

Я ещё немного пометалась по кабинету, картинно заламывая руки и стеная, наконец устала, и плюхнулась в кресло.

– Сань, успокойся, не так уж всё страшно, – заверила меня Мила, – выпей ещё кофейку, сейчас Ирочка принесёт.

– Ты представляешь её в платье с открытой спиной, рукавами-фонариками, и пышной юбкой? – немного успокоившись в надежде на кофе, спросила я.

– Нет, ты же знаешь, у меня с воображением беда.

– А я представляю, – угрюмо сообщила я, – причём очень живо представляю, в красках.

– Это будет не жена мэра, нет! Это будет «баба на самоваре». – злорадно сказала я и отхлебнула из чашки.

– Александра, не капризничай, – попросила Милка и сложила губы сердечком, – сделай это ради меня, что тебе стоит?

– Что мне стоит? Мне это будет стоить моей репутации!

– Ты утрируешь, я не сомневаюсь, что всё будет, как всегда, отлично.