Слепое воскресенье

– Я тебя умоляю, Саня, какая там охрана, сигнализация?! Там дверь такая, что её плевком выбить можно, точно тебе говорю, – заверила сестрица, и добавила: – ну, если ты боишься, тогда я одна пойду.

И гордо вскинув голову, отвернулась от меня, а я почувствовала себя предательницей. Вот так всегда. С самого моего рождения, сколько я себя помню, эта… близкая родственница Остапа Бендера, добивается своего.

Вечером, как и договаривались, она мне позвонила, и я включила громкую связь, избавив себя, таким образом, от необходимости врать мужу.

– Сашунь, – ласково пропела сестрица из телефона, – ты не занята, можешь подбросить меня на Тимирязевскую, у меня встреча с клиентом образовалась совершенно неожиданно, а?

– Если только недолго, – недовольно ответила я, причём мне даже не пришлось изображать недовольство, очень уж мне не по душе была Инкина затея, – сейчас подъеду.

Мне показалось, что муж посмотрел на меня с подозрением, когда я, напялив на себя чёрные джинсы и водолазку, сняла с вешалки старенькую чёрную курточку, в которой обычно выгуливала Лорда.

– Пока она там с клиентом встречается, я с Лордом погуляю, – пояснила я, и сунула ноги в старые кроссовки.

Лорд радостно запрыгнул в машину, он, кажется, хвостом чуял что его ждёт не простая прогулка, а очередное приключение, к которым он питал слабость не меньше, чем моя сестрица.

Ателье «Модница» располагалось на первом этаже жилого, пятиэтажного дома, и имело отдельный вход с торца здания. Свет в окнах не горел, и это позволило мне надеяться, что наша вылазка останется без последствий.

– Дурацкая затея, – скептически заметила я, – она здесь работала, вполне резонно, что здесь остались какие-то предметы, которые она трогала, и на них остался её запах.

– Думаешь запах за полгода не выветрился?

– Может она вчера там была. – я пожала плечами.

– Может быть…

Инка деловито подёргала дверь, и заметив, как я опасливо озираюсь вокруг, сердито буркнула:

– Саня, ты озираешься, как мелкий воришка, вот уж действительно: «на воре шапка светится», – она вставила ключ в замочную скважину, и два раза, с хрустом его провернула, – веди себя естественно и непринуждённо.

– Я не могу вести себя непринуждённо, вламываясь ночью в чужое помещение с непонятной целью. Это, во-первых, а во-вторых, не светится, а горит.