Кошки-мышки по-взрослому

Он не хотел, чтобы его сын жил в страхе, но и оставить его без защиты не мог. Станислав Котиков знал, что рано или поздно на него попытаются надавить, а сделать это можно только одним способом. У принципиального и неподкупного прокурора было лишь одно слабое место.

Тимофей рассмеялся вместе с отцом и через секунду со всей серьёзностью заявил:

– Мы им так просто не сдадимся, пап!

– Конечно нет, сын. Конечно.

***

Час спустя мокрая как мышь Микки подошла к своему дому и по старой привычке удивилась тому, как жизнь умеет сочетать несочетаемое, какой злой иронией она обладает.

Напротив невысоких двухэтажных домов формата “народная стройка” с потрескавшимися рамами и облупившимися чёрными дверями пару лет назад вырос элитный жилой комплекс. Огромные панорамные окна с видом на лесопарк и озеро, огороженная стоянка для машин класса люкс и люди в дорогих костюмах. Микки иногда казалось, что она живёт на муравьиной ферме, за которой наблюдают эти элитные господа и обсуждают между собой каждый забавный ход ничего не значащей в мире челяди.

Пока брела до дома, дождь прекратился, оставив после себя лишь глубокие лужи на асфальте. В одну из них на полной скорости и попало колесо огромного внедорожника. Микки едва успела прикрыть лицо руками, как ее накрыло грязной волной. Автомобиль пролетел дальше и красиво завернул на стоянку рядом с ближайшей элитной четырехэтажкой.

Микки привычно отряхнулась и схватилась за мокрые железные прутья забора, отделяющего мир хозяев жизни от мира простых смертных. Взобралась быстро, спасибо знакомому паркурщику за науку, и уже собиралась спрыгнуть, чтобы как следует потрепать нервы автохаму, но из кармана донеслось оглушительно громкое: “От улыбки станет всем светлей! От улыбки в небе радуга проснется!”

– Не поняла… – Микки пристроилась попой на тонкой перекладине и выудила из кармана мобильник.

Со стороны она напоминала рассерженную и очень грязную ворону, которая только что выронила из клюва сыр. И лиса, если она ещё не сделала отсюда ноги, сейчас пойдет на воротник.

В голосе же вместо злости и раздражения сквозило беспокойство:

– Тома, что случилось?

Лучшая подруга если и могла звонить во время рабочей смены, то не из праздного желания поболтать. От любимых детишек её могла оторвать только третья мировая и то не факт.