Деревенщина против мажора

Улыбнулась, забирая из рук мальчика пылесос. Вот Борис Евгеньевич снайпер, все дети, как один – сероглазые. А у Томириса еще и папочкин прищур, хитрый такой.

– Ты молодец, – одобрительно кивнул мальчик. – Отлично отшила Кента. Я слышал. Мой брат, как говорит Лиза, полный козел. Фая сказала, что у него синдром недолюбленного ребенка.

– Скажи еще, что я должна его пожалеть. – Лида несколько минут рассматривала незнакомый пылесос. Что ж, вроде бы все просто – две кнопки и съемный контейнер под мусор. Ничего сверхъестественного и ультратехнологичного.

– Не вздумай. Лучше веником пару раз огрей. Он добрый парень, но Лиза права, редкостный козел, – пожал плечами Томми.

Лида чуть не села прямо на ковер, когда мальчик молча направился к хаосу у камина и начал собирать осколки. Спокойно и равнодушно, как будто так и надо.

– Что ты делаешь? Порежешься! – рванула к нему с пылесосом наперевес. – Да и убираться тебе не положено!

– Ты сама сказала: убрать грязь не позор. Я согласен с этим утверждением, – отрезал малыш.

Вот и не возразишь ничего. С другой стороны, Лида знала еще одну хорошую поговорку: дают – бери, бьют – беги. Отказываться от помощи глупо, да и холодного Томириса рука так и тянулась обнять. Растрепать идеально лежащие волосы и отправить гонять с парнями в футбол. Он казался ей очень одиноким, а составить компанию одинокому ребенку – вдвойне радость.

Полчаса они трудились вместе, аккуратно собирая осколки. Пылесос быстро справился с декоративным песком.

– Спасибо за помощь.

– Не за что. И не страшно, я еще сделаю.

– Это ты такую красоту мастеришь? Вот что у тебя за брат, совсем не ценит твой труд, – проворчала девушка.

– Он ничей не ценит, даже свой собственный, – Томирис задумчиво посмотрел в окно. – Лида, а ты звезды любишь?

* * *

Кент лежал в позе звезды на королевской двуспальной кровати и гонял туда-сюда мысли. Как избавиться от девчонки? Почему от одного ее вида аж свербит и хочется скрипеть зубами? Бесит.

Устраивая бардак, он рассчитывал, что его пошлют к черту. Девушка должна была отказаться от выполнения своих обязанностей, залепить ему пощечину, наорать, но она не сделала ничего из этого.