Змеевы дочки

Им и вместе не выстоять, если уж начистоту, если уж прямо посмотреть правде в глаза…

За спиной тихо пискнула Алена, вцепилась в рукав Галкиного пальто.

– Не плачь, – сказала Галка шепотом, не сводя взгляда с самого большого, самого матерого волка. – И отпусти, пожалуйста, мою руку.

Ей нужна была свобода, пространство для маневров. Лучше уж думать о предстоящем как о маневрах, чем трястись от страха.

Алена послушалась, и в рукоять топора Галка вцепилась уже двумя руками. Марк и Санечка тоже вооружились. Как умели, срубленными сосновыми палками.

А вожак, самый большой, самый матерый, больше не желал ждать. Стая его все еще пребывала в нерешительности, но сам он уже сделал первый шаг. С желтых клыков его на белый снег капала слюна, а от грозного рыка закладывало уши.

– Стоять! – Галка закричала что есть мочи, замахнулась топором.

Волк не остановился, разве что немного замедлил шаг. Теперь он приближался к ним по дуге, больше не рычал, лишь жадно втягивал ноздрями воздух. Стая ждала.

А волк был уже совсем близко. Настолько, что стоило протянуть руку, и Галка смогла бы дотронуться до его черного, словно бархатного носа. В желтых глазах его застыло какое-то удивленное, совершенно человеческое выражение. Галка сделала глубокий вдох, приготовилась. Никогда раньше она не видела такого большого волка. Да что там, раньше она не видела никаких волков! И топор в руках не держала…

– Только попробуй, я тебе башку раскрою, – сказала она так, что и сама почти поверила в то, что может причинить хоть какой-то вред этому огромному и страшному зверю, словно может его напугать.

Напугала. Кажется, напугала… Волк вдруг припал на передние лапы, заскулил совершенно по-собачьи. Острые уши его теперь были плотно прижаты к голове, седая шерсть на холке нервно подрагивала.

– Вон пошел! – Голос Санечки звучал звонко и решительно, боковым зрением Галка заметила взметнувшуюся в воздух палку. – Уходи!

– Санечка, тише, – прошептала она онемевшими от страха губами.

А волк и в самом деле уходил. Он мел хвостом снег и пятился, пятился. Его стая, растерянно и зло порыкивая, тоже отступала. Серые тени одна за другой растворялись в сени леса, пока не исчезли окончательно.

Только сейчас Галка вдруг поняла, что, выдохнув однажды, так и не вдохнула снова, что воздуха в легких не осталось ни капли. Она тяжело опустилась на снег, закрыла лицо руками.