Змеевы дочки

И цацкаться с тобой никто не станет. Даже не надейся.

Она уже не надеялась. Почти. Только где-то на самом дне души все-таки оставалась крохотная мыслишка, что все это понарошку, не по-настоящему. Что вот прямо сейчас перед их санями вспыхнут яркие огни, на дорогу выйдут веселые, нарядные люди, а бабушка радостно и громко скажет:

– Сюрприз, Галка! – И по голове погладит, а потом спросит с усмешкой: – А ты никак испугалась, детка?! Ты же особенная, ты не должна ничего бояться.

Не должна, а боится. До дрожи в коленках, до судороги в сжатых челюстях, до тошноты.

Тошнота была реальной, она подкатила к горлу горько-колючим комом, заставила сложиться пополам.

– Остановите… Мне нужно сойти… Пожалуйста!

– Нашла время. – Дядька Кузьма отшвырнул догоревшую папиросу, похлопал безмолвного возницу по плечу. Тот обернулся, мазнул по Галке равнодушным взглядом, натянул удила.

Сани качнулись, подпрыгнули на ухабе и замерли.

– Далеко не отходи, – велел дядька Кузьма.

Галка его не слышала, страх и боль уже рвались из нее, выворачивали внутренности наизнанку.

Она стояла, упершись ладонями в дрожащие коленки, не в силах поднять голову, когда услышала волчий вой. Услышала, но не сразу поняла, что это. Не укладывалось у нее такое в голове. И два желтых огонька, вспыхнувшие рядом, не напугали, и даже тихий утробный рык. Напугал ее крик дядьки Кузьмы:

– В сани! Быстро!

Он не стал дожидаться, пока Галка придет в себя, грубо схватил ее за шиворот, дернул вверх. Она упала лицом в колкую солому, затаилась.

– Гони! – закричал дядька Кузьма и, выхватив из рук возницы кнут, безжалостно стеганул по лошадиному крупу. Жеребец попытался было взвиться на дыбы, но, усмиренный крепкой рукой, рванул вперед. Затряслись, заметались из стороны в сторону сани, Галка ухватилась за их борта, чтобы снова не свалиться в солому. Сердце в груди билось так громко, что, казалось, заглушало и лошадиное ржание, и волчий вой.

А волков было много. Теперь она слышала разноголосый хор. Они заходили с боков, серыми тенями скользили рядом с санями, клацали челюстями, примерялись к лошадиной шее… Одного из них огрел кнутом возница, зверь взвизгнул и отстал, но место его тут же заняли еще двое.

– Не высовывайся, – с мрачной сосредоточенностью сказал дядька Кузьма и прицелился.

Прогремел выстрел, одна из теней с визгом взвилась вверх, а потом слетела с дороги.