Ведьмин клад

– У меня шампунь есть. – Оказывается, Егор прислушивался к их негромкому разговору. – Шампунь и чистая футболка. Хочешь?

Она хотела: и шампунь, и футболку. От мысли, что очень скоро можно будет почувствовать себя относительно чистой, по позвоночнику пробежала дрожь нетерпения.

– Держи! – Рядом с мыльницей Егор положил одноразовый пакетик шампуня и сложенную вчетверо синюю майку.

– Спасибо, – сказала Настя прочувствованно.

– Для себя берег, – он тряхнул стянутыми в хвост волосами, – но вижу, тебе оно нужнее.

Под его снисходительным взглядом радость от предстоящего купания померкла, захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Да, на ней грязная одежда, и голова немыта, но это не дает ему право так на нее смотреть. В тайге нет парикмахерских и химчисток… И вообще, обойдется она и без его шампуня! От хозяйственного мыла волосы, чай, не повыпадают.

– Спасибо, оставьте себе. – Она решительно встала, подняла с земли мыльницу, аккуратно переступила через подарки белобрысого.

– Эй, красавица! – позвал Макар.

Настя благодарно улыбнулась, пошагала по направлению к речке.

* * *

«Ишь, какая! – подумал Егор раздраженно. – Грязная, немытая и нечесаная, но такая гордая. Дура таежная!»

– Ты чего к девчонке прицепился? – проворчал Макар.

– Я прицепился?! – возмутился он. – Я же, наоборот, помочь хотел.

– Ага, помочь он хотел, а сам морду скривил, точно лимон сожрал. Девка, почитай, неделю по тайге блудила.

На что именно они должны смотреть, егерь не уточнил, вероятно, решил, что они с Померанцем не маленькие, сами разберутся. Егор проводил Макара долгим взглядом, подобрал с земли шампунь и футболку, сунул обратно в рюкзак. Принцесса, понимаешь ли! Ей чистая одежда и шампунь без надобности, ей грязной ходить привычнее.

За спиной смачно зевнул Померанец, сказал радостно:

– Эх, хорошо!

– Что хорошего-то? – Егор злился и сам не мог понять причину своей злости.

– Хорошо, что охоту отменили.

Егор длинно присвистнул:

– Померанец, а как же трофей? Медвежья шкура у камина?

Приятель поскреб искусанную комарами щеку, философски заметил:

– Медвежья шкура – вещь, конечно, хорошая, да только мне собственная шкура дорога. Надоела мне эта охота хуже горькой редьки.