Ведьмин клад

– А что она здесь-то делает, за тридцать километров от своей коммуны? – поинтересовался Егор.

– А это ты у нее самой спроси. Я слышал, что там у них порядки строгие, дисциплина и все такое. Вот и драпают, черти. Не хотят перевоспитываться.

Егор присел на корточки перед девчонкой, заглянул в лицо, спросил:

– Так ты и в самом деле коммунарка?

Она молча кивнула.

– И сколько ты уже по тайге шастаешь?

– Пять дней, – наконец заговорила она.

– Пять дней?! Одна, без еды и с вот этой игрушкой?! – он помахал перед самым ее носом ножиком.

Девчонка снова кивнула.

– Заблудилась, небось, дуреха! – встрял Макар. – Это тебе, голуба, тайга, а не городской парк культуры. Тут и на корм зверям пойти недолго. – Странное дело, но тон его заметно смягчился.

– А что ты ела все эти дни? – спросил Егор, вспомнив про злополучные баранки.

– Грибы и ягоды.

– Елки-палки! Вставай, пошли! – Он помог ей подняться. – А что ж ты не подошла, ситуацию не объяснила? Зачем же воровать?

– Я ж тебе говорю – коммунарка, у нее это дело в крови, – проворчал Макар.

Девчонка бросила на егеря быстрый взгляд, но ничего не сказала.

– Ладно, горемычная, – вздохнул он, – пойдем, покушаешь по-человечески. Как звать-то тебя?

– На… – девчонка закашлялась, – Наталья.

– Наталья, значит? – Макар погладил себя по бороде. – Ну что ж, Наталья, считай, что в рубашке родилась. Места тут глухие, плутать можно неделями.

Девчонка испуганно поежилась, посмотрела на Егора, сказала хмуро:

– Нож отдай.

– Женщинам оружие не положено, – усмехнулся он, но нож все-таки вернул. – Да ты не бойся, мы теперь за тобой присмотрим. Вот, если хочешь, возьми баранок погрызи.

– Что ты ей суешь всякую ерунду?! – вмешался Померанец и галантно поклонился: – Мадемуазель, позвольте представиться: я – Антон Померанцев, злой дядька с бородой – Макар, а этот охотник за нимфами – Егор Ялаев. Собственно говоря, все мы тут в некотором роде охотники. Идем по следам медведя-людоеда.

– Да не пугай ты ее! – проворчал Егор.

* * *

Мясо было сказочно вкусным, Настя никогда в жизни не ела ничего подобного. Вот если бы еще эти трое не смотрели на нее, как на пещерного человека. Особенно белобрысый, Егор Ялаев. От его взгляда кусок застревал в горле.

Настя умолола поросячью ножку и с вожделением поглядывала на мясо, оставшееся на вертеле, когда самый старший, Макар, сказал:

– Не смотри, Наталья, больше не получишь.