Ведьмин клад

Чем дальше Настя отходила от реки, тем сильнее становился уклон. Теперь подземный ход однозначно поднимался к поверхности, и этот факт подгонял не хуже, чем страх.

Она плутала по подземелью уже больше четырех часов. В коробке осталось всего пять спичек, и она больше не зажигала огонь, пробиралась исключительно на ощупь.

Еще через час тоннель начал сужаться. Сначала это было почти незаметно, но каждые последующие метры Насте приходилось наклонять голову все ниже. Достаточно было просто раскинуть руки в стороны, как ладони тут же упирались теперь уже не в каменную кладку, а в спрессованную до состояния камня землю.

Очень скоро подземный ход превратился в самый настоящий лаз, и Настя запаниковала. Одна, в непроглядной темноте, под землей… И чем дальше, тем страшнее. Ведь очевидно же, что нет никакого подземного хода. Может, он и был, но со временем обрушился. Или вот-вот обрушится и погребет ее под многотонным пластом земли. Это ж какая страшная смерть, Господи…

Стоило только подумать, что близок конец ее земному существованию, как безропотная покорность судьбе лишила ее остатков сил.

Настя уткнулась лицом в ладони и заплакала. На то, чтобы заорать в голос, сил уже не осталось.

…Женский голос она услышала не сразу, сначала даже и не поверила, что это голос, подумала, что начались галлюцинации. Но вместо того, чтобы исчезнуть, голос сделался сильнее. Он, кажется, что-то пел, что-то неразборчивое, грустное.

Способность здраво мыслить, а вместе с ней и силы вернулись к Насте довольно быстро.

Если она может слышать голос, значит, его хозяйка где-то близко, где-то на поверхности. Значит, и поверхность уже близко! Что же она лежит?! Нужно ползти!

Она ползла, вгрызаясь ногтями, зубами в твердокаменную землю, в кровь обдирая кожу, открытым ртом жадно вдыхая ставший вдруг свежим воздух. Когда далеко впереди забрезжил слабый свет, Настя уже пробиралась по тоннелю по-пластунски. Измученный и напуганный ночными приключениями мозг сначала принял свет за галлюцинацию.

Настя крепко зажмурилась, потом снова открыла глаза – свет не исчез. Если бы она не сорвала голос, то обязательно заорала бы во все горло от облегчения.

Дошла, доползла! Слава тебе, Господи!

Настя выползла на поверхность, упала в колючую траву и расплакалась. Плакала она недолго – сил не осталось даже на это. Силы осталось только на то, чтобы лежать на спине и смотреть в яркое августовское небо, синеющее в прорехах развесистых кедровых лап.