Усадьба ожившего мрака

– А если бы пришлось оперировать кого-то из гражданских? – спросил Влас. – Вы бы согласились?

– Разумеется! Да вы поймите, Влас Петрович, я ж к Штольцу не просто так на поклон тогда ходил, я же не за себя, а вот за них, за простых людей просил! Не понимаю, что происходит! Вы хотите меня в чем-то обвинить?

– Я просто пытаюсь разобраться. – Курить захотелось невыносимо, но сначала нужно решить эту шараду.

– Ну, разбирайтесь! – старик с вызовом скрестил руки на груди.

– Вы бы могли сделать операцию, – Влас замялся, – скажем, на головном мозге?

– Что вы! – Тимофей Иванович рассмеялся.

– А если не оперировать, а лишь ассистировать?

– Если ассистировать, то пожалуй. Позвольте, а о какой именно операции идет речь?

Держался старик уверенно, на вопросы отвечал четко и по существу. Не видел Влас никакого подвоха. А на вранье он собаку съел. Работа у него такая – различать, где брехня, а где правда. Доктор не врал. Но стоило уточнить самое последнее, самое нелепое…

– Тимофей Иванович, а что это за инструмент такой, наподобие того, которым рыбаки зимой сверлят лунки во льду? Ну, навроде коловорота.

– Так коловорот и есть, – сказал доктор чуть удивленно, но совсем без запинки. – Коловорот для трепанации черепа.

Посерел лицом Сева, взвыл и забился в объятьях Грини Митяй.

– Для трепанации… – задумчиво повторил Влас. Сам-то он знал, что означает это слово.

– Трепанация? – Доктор на секунду задумался, а потом покачал головой. – Сама по себе манипуляция несложная. Важно другое – с какой целью ее делают.

– А с какой целью ее делают?

Митяй продолжал бесноваться и Гриня молча поволок его в сени. По пути он прихватил за рукав и Севу.

– Со мной парни! – сказал с мрачной решимостью.

Их противостояние длилось недолго, хлопнула входная дверь, скрежетнул засов и стало наконец тихо. В тишине этой шаги возвращающегося в комнату Грини звучали набатным звоном.

– Так что там с этой… трепанацией? – спросил он вежливо и наклонился над доктором, а ладони положил на подлокотники кресла таким образом, что, если бы Тимофею Ивановичу вздумалось бежать, у него ничего бы не вышло. – Зачем ее делают?

– Вы так и будете стоять крючком? – не без ехидства поинтересовался у Грини врач.

– За меня не беспокойтесь, мне по-всякому удобно, а так просто лучше слышно.