Ты, я и Париж

Разве можно чувствовать себя свободным человеком в таком консервативном прикиде?

– Ты не умеешь расслабляться, – сказала она убежденно.

– Это я не умею расслабляться?! – Не обращая внимания на то, что в комнате находится дама, Ян влез в джинсы, а снятые брюки – ну конечно, как же без этого?! – аккуратно повесил в шкаф. – Женщина, да ты сама не понимаешь, что говоришь!

– Кого ты хочешь обмануть? – Тина наблюдала, как он тщательно разглаживает складки на своих до боли идеальных джинсах. – Волосы не забудь расчесать, а то они у тебя слегка растрепались.

Не комильфо.

– Не комильфо?! – Ян провел пятерней по волосам. – Ты о чем?

– Я о том, что ты весь такой правильный, такой аккуратный и лощеный, что у неподготовленного человека может случиться нервный срыв от твоего исключительно идеального вида.

– Зато от твоего вида нервный срыв может случиться даже у подготовленного человека, – парировал Ян, доставая из чемодана белую, как альпийский снег, тенниску. – Кстати, где тут утюг?

– Вот! Что и требовалось доказать! – усмехнулась Тина.

 – Да ты же ходячая реклама совершенного человека. На хрена тебе утюг? Тенниска же почти немятая!

– Вот именно – почти!

– А разве ты не знаешь, что «почти» – это соль земли? – Тина запнулась.

Так любил говорить Пилат. «Почти» – это соль земли. Не может быть чисто белого и чисто черного. Есть почти белое и почти черное. А если кто-то отваживается утверждать обратное, то он либо лгун, либо глупец.

– Мы будем продолжать наш спор до ночи или все же сходим поужинать? – Ян надел неглаженую тенниску, но чувствовалось, что этот шаг дался ему нелегко.

Тина тряхнула головой. Да что это на нее нашло?! Сама же все время проповедовала терпимость к чужим слабостям, а тут завелась из-за каких-то «идеальных джинсов». Да пусть он ходит в чем хочет, ей-то что?!

– Извини, – она виновато шаркнула ножкой, – ты выглядишь просто шикарно. – Ничего страшного ведь не случится, если она ради сохранения мира слегка покривит душой.

– Ты тоже. – Вот и Ян жертвует принципами ради добросердечных отношений, ведь очевидно, что в ее обществе ему некомфортно.

Таким, как он, втиснутым в жесткие рамки условностей и предубеждений, трудно смириться с мыслью, что в мире существуют люди, отличающиеся от золотого стандарта. Но он хотя бы пытается перестроиться. Это хорошо, это дает робкую надежду, что она не пожалеет о своем опрометчивом решении. Они оба не пожалеют…

– Куда пойдем? – Ян с задумчиво-мечтательным видом смотрел в окно.