Темная вода

– Рану нужно зашить, – сказал он своим особенным начальственным тоном.

– Ты врач?

– Нет, я швея-мотористка. Так мы шьемся или как?

Чернов уже решил, что она откажется, и почти смирился с этим ее решением, но она, глянув на рану, молча кивнула. Осталось, значит, еще здравомыслие.

Он шил быстро и аккуратно, старался не причинять лишней боли. Она терпела и молчала. Нормальная девица, можно в партизаны. Такая военную тайну не выдаст.

– Вот и все, – сказал он, придирчиво осматривая шов. Получилось недурственно.

– Выйди, пожалуйста, – попросила она, одергивая ночнушку. – Мне нужно… – Ей нужно писать заявление в полицию о домашнем насилии. Вот что ей нужно! – Привести себя в порядок.

– Приводи. – Чернов сунул пузырек с перекисью обратно в аптечку, кивнул на пристроенные на стиральной машине одежки. – Вот это тебе и малому. На первое время. Более подходящего ничего нет.

– Спасибо. – Она не смотрела ему в глаза. Наверное, поняла, что он тоже все про нее понял. – Мы быстро.

Они и в самом деле управились быстро.

Вышли из ванной через пять минут, крепко держась за руки. Малой по-прежнему сжимал кулак и широко зевал. А Нина, его битая жизнью и, похоже, не только жизнью, маменька, была похожа на привидение.

– Мы сейчас уйдем, – сказала она не слишком уверенно. В его халат она завернулась, как в медвежью шубу, наружу торчали лишь голова, кисти рук и босые ступни. Малой выглядел не лучше, подол фланелевой рубахи волочился вслед за ним по полу. Цирк уехал – клоуны остались…

– Уйдете, – пообещал Чернов.

 – Вот сейчас рассветет окончательно, и я сам вас отвезу.

Не стоило ждать рассвета. Разумнее было бы спровадить их сразу. Но что-то дрогнуло в каменном сердце Чернова. Наверное, стало жалко малого. Он же не виноват, что ему так не повезло с родителями. Кстати, на малом следов насилия он не заметил, хотя смотрел очень внимательно. Значит ли это, что папенька лупцует только маменьку, а дите не трогает? Или все это не его дело?

Конечно, не его! Милые бранятся – только тешатся… Бьет – значит любит.

А что, если не только бьет, но и притапливает слегка? Так сказать, по большой любви?

– Так как вы оказались в озере? – Чернов остановился посреди кухни, кивнул на угловой диван. – Садитесь, я сейчас.

Он поставил на огонь чайник, вытащил из шкафчика бутылку виски. Плеснул в бокал себе, потом Нине.

– Ты проснулась от того, что тебя кто-то, – здесь он сделал многозначительную паузу, – поцарапал.