Алое на черном (сборник)

Не маска! Не заживо содранная кожа! Ожог! Этот странный старик потерял свое лицо в огне. Лицо и руку… Правая рука такая же страшная, покрытая уродливыми послеожоговыми рубцами. Теперь все понятно, и от этого уже не так жутко.

– Эй, вам чего? – Он хотел крикнуть громко, но вместо крика получился какой-то жалкий писк.

Старик шагнул им навстречу. Согнутый годами, он по-прежнему казался по-медвежьи сильным, способным любого из них придушить голыми руками.

– Ты! – Не обращая внимания на Гальяно, он указал на Тучу.

Туча вздрогнул, испуганно попятился.

– Я не понимаю… – Он пытался говорить, но из горла его вместо слов вырывался придушенный кашель, как будто он и в самом деле надышался дымом. – Не понимаю… о чем вы…

– Убирайтесь! – Глаза старика яростно сверкнули. – Убирайтесь, пока еще не поздно!

– Дед! Мы и правда не понимаем, о чем ты! – К Гальяно вернулась наконец способность говорить. – Мы ничего не трогали. Мы даже не местные, мы оттуда, из лагеря.

– Меченые… – Рот старика искривила невеселая усмешка. – Вы все теперь меченые, огнем клейменные. Сейчас не уйдете, потом она вас не отпустит… Она любит таких вот…

– Кто – она? – спросил Дэн. – Его голос, в отличие от голоса Гальяно, звучал спокойно, даже с нотками любопытства.

– Гарь! – сказал старик, как выплюнул, развернулся, медленно похромал прочь.

А они так и остались стоять, напуганные, ничего не понимающие. Тишину нарушало лишь сиплое дыхание Тучи, кажется, ему до сих пор не хватало воздуха.

– Сумасшедший! – первым заговорил Гальяно. – Вы что-нибудь поняли, пацаны? Сто пудов, сумасшедший! Хорошо еще, если не буйный. Меченые! – Он брезгливо сплюнул себе под ноги, пытаясь избавиться от кислого вкуса во рту. – А на тебя, Туча, он чего ополчился?

Вместо ответа Туча замотал головой, по глазам было видно – он тоже ничего не понимает. Не понимает, но боится…

– Да, странный дед, с приветом. – Матвей вытер выступившую на лбу испарину.

– Ожог, – сказал Дэн. – Очень глубокий ожог.

– Может, уже пойдем? – Гальяно с опаской посмотрел в ту сторону, куда ушел старик. Кстати, направлялся он прямиком к гари. И серое на его сапогах – это, вполне возможно, не пыль, а пепел…

Матвей

К вечеру зной спал, но оставаться в душной комнате не было никаких сил. Они расположились на уже облюбованной лужайке на прихваченном из комнаты покрывале.