Внучка бабы Яги

«Пряха нити прядет, в клубок сматывает, не обычные нити – чудесные. Из тех нитей сплетается наша судьба – от завязки рождения и до конца, до последней развязки, до смерти…» – Слова приходили ниоткуда и слетали с моих губ, будто желтые листья с обессиленных веток дерева.

– Ну чего пялишься, как баран на новые ворота, – растормошила меня родственница. – Думала, меня можно каким-то поганым гребешком с разума свесть?

Бабушка стояла подбоченясь и злобно зыркала в мою сторону, только что не шипела рассерженной кошкой.

– Думала, заколдую дуру старую и сама дельце проверну? Ан нет, провертелка еще не отросла! Ты против кого пошла, соплячка?!

– Я думала, ты ребеночка погубить хочешь, – рыдала я в голос.

– Ну все, все… Не убивайся так. – Леший появился, как всегда, ниоткуда и ласково гладил мои плечи. – Я ж говорил, Яга – женщина справедливая, не могла она на смертоубийство пойти.

– А ты чего, шишка еловая, девку сюда допустил? – накинулась бабушка на новый объект.

– Да нешто внучку твою заморочишь, она все мои хитрости как осенний ледок – с наскоку бьет. А вот огневичок ейный до сих пор круги мотает.

– Ну хоть что-то… С паршивой-то овцы хоть шерсти клок, – начала остывать бабуля; было видно, что слова лешего ей приятны. – А с дружком новым я после разберусь, да так, что не обрадуется.

Тут уж я разозлилась:

– К чему было весь этот балаган с потерей памяти разводить?

– А чтоб неповадно… чтобы впредь… – Разноцветные бабушкины глазки воровато забегали.

Вот уж припечатала так припечатала! Больше всего мне хотелось орать, ругаться нехорошими словами и бить посуду. Я глубоко вздохнула, набирая воздуха для забористой тирады.

– Варвара, а чего нас с внучкой не знакомишь? – подошла давешняя баба с широким улыбчивым ртом.

Да уж, рутенский говор давался ей непросто. А из-под рогатой кички на плечи сбегали тонко плетенные светлые косицы. Новая знакомица была ледзянкой. Яга подняла руку в жесте отрицания:

– Погоди, Данута, сейчас ребенка в дорогу снарядим и толковище устроим.

– А мать-то?.. – Тоненькие бровки вопросительно изогнулись.

– Матери он без надобности, – отрезала бабуля. – А в скиту его выучат, вырастят, и будет у Пряхи еще один волхв.