Внучка бабы Яги

А Матрена подыграет.

На это возразить мне было нечего. Пообещав, как стемнеет, привести к хозяину его разлюбезную, я стремглав помчалась домой.

– Лутоня! – догнал меня голос лешего.

– Чего? – обернулась я уже от границы перелесья.

– Ни о чем дедушку спросить не хочешь?

Вот ведь пройдоха, умеет будущность прорицать и вовсю этим пользуется. На мгновение задумавшись, я поняла, что хочу, и даже очень.

– Ты в кого сегодня рядился, когда ко мне вышел? Где это у нас такие иноземцы остроухие обитают?

– А не знаю, так, привиделся кто-то… Может, ты его когда встретишь, может, я… А что, понравился? Да не красней ты как маков цвет, дело-то молодое.

За спиной оглушительно хрустнула ветка, я заполошно дернулась на звук. Когда мой взгляд вернулся к месту, где только что стоял лешак, там уже никого не было. Хозяин! Последнее слово всегда за ним остаться должно. А щеки-то действительно горят… Надо будет по дороге речной водицей в лицо поплескать, остудиться маленько.

И я понеслась дальше – дел на сегодня наметилось просто невпроворот.

Глава 2. О новых знакомствах, волшебных предметах и делах давно минувших дней

Ай, бай, бай, бай,

Не ходи, старик Бабай,

Коням сена не давай…

    Колыбельная

Дверь избушки заело, и я наподдала плечом. Заперто! Странно…

– Вы кто, тетенька? Мамка к соседке пошла, а чужих пускать мне не велено!

Бабушка, входящая во двор с коромыслом на плечах, была сама на себя не похожа. Простоволосая, в моем праздничном сарафане и сафьяновых сапожках, она выглядела одновременно странно и трогательно.

– Бабуль, мне бы прилечь, ик… – Брожулька явственно просилась наружу.

– Вы, тетенька, ложитесь где-нибудь у себя. Нечего по чужим дворам тыняться[4 - Тыняться – слоняться, ходить неприкаянно.].

Яга решительно оттерла меня от двери и юркнула в дом. Я с открытым ртом осталась стоять на улице. Сквозь приоткрытое окошко слышалось задорное пение:

Столько теплых нам деньков —

Сколько во лесу пеньков.

Столько ясных ночек —

Сколько в поле кочек.

От малышовской веснянки, исполняемой бабулиным надтреснутым голосом, у меня мурашки по спине побежали. Ведьма впала в детство, и в этом моя вина. Волшебный гребень слишком многое заставил забыть. Ёжкин кот, что же делать? Я затарабанила в дверь.

– Чего надо?

Да уж, и в детстве моя родственница, видимо, приветливостью не отличалась. В горнице, судя по звукам, кипела работа – потрескивали половицы, бренчала посуда.