Музы дождливого парка

– Любите грозу?

– Люблю.

– А я вот как-то не очень. Если вас не затруднит, прикройте окно. С возрастом я стала чувствительной к сквознякам.

Любой нормальный, хорошо воспитанный мужчина, окажись он на месте Арсения, непременно сказал бы, что она великолепно выглядит, что о возрасте ей думать еще рано. Но ее визитер не был нормальным, хорошо воспитанным мужчиной, он был Крысоловом, поэтому молча прикрыл створки французского окна.

– Савва преклонялся перед женской красотой. – Прочь глупые мысли, сейчас нужно думать только о главном! – Он был женат восемь раз.

– В официальной биографии упоминаются только шесть жен. – А он подготовился к их встрече. Это хорошо.

– Полагаю, что отношения с двумя первыми женщинами Стрельников не оформлял официально, но они были, уверяю вас! – Она даже знала, как звали этих несчастных! Эрато[1 - Эрато – муза любовной поэзии.] и Эвтерпа[2 - Эвтерпа – муза лирической поэзии.]. Ната даже подозревала, какой смертью они умерли, но доказательств у нее не имелось, увы.

– А вы, надо думать, являлись его последней супругой?

– Да, я была его последней женой. Савва умер у меня на руках от сердечного приступа. Но речь сейчас не об этом. – Пальцы коснулись холодной поверхности портсигара, и Нате снова захотелось курить. – Женщины его воодушевляли. В них он черпал свое вдохновение и каждую называл именем одной из муз.

– Вы были Уранией?[3 - Урания – муза астрономии и точных наук.

– Да, я была Уранией.

– Но муз, если мне не изменяет память, девять.

В стекло ударила первая капля. Ната вздрогнула, сжала в руке портсигар.

– Жениться на Полигимнии[4 - Полигимния – муза торжественных песнопений.] Савва не успел. – С этим мальчиком, с Крысоловом, нужно быть максимально честной. Не рассказывать всю правду, но дать в руки хоть какие-то нити. Вдруг ей повезет и он сможет помочь, не вдаваясь в темные тайны их с Саввой семейной жизни.

– А она была?

– Кто?

– Женщина, которая должна была стать Полигимнией.

– Вы задаете очень нескромные вопросы. – Нате удалось выдавить из себя улыбку. И пальцы, сжимающие портсигар, почти не дрожали.

– У меня такая работа. – Он пожал плечами, и пес снова открыл один глаз. – Если вы не хотите об этом говорить, я могу уйти.

– Я не хочу об этом говорить, но я буду об этом говорить.