Музы дождливого парка

Арсений припарковал джип неподалеку от входа в двухэтажный, сияющий белыми стенами особняк, поверх очков полюбовался изящными ионическими колоннами, окинул взглядом разбегающиеся от дома и исчезающие в глубине парка дорожки, распахнул дверцу, выпуская уставшего от долгой неподвижности Грима. Пес спрыгнул на землю, припал на передние лапы, принюхался. В этот момент он казался похож на поисковую собаку, одну из тех, что показывают по телику в криминальных репортажах. В каком-то смысле Грим и являлся поисковой собакой, только натаскан он был на нечто особенное.

– Ну, как тебе тут? – Арсений потрепал Грима по загривку, бросил взгляд на футляр с флейтой. Может, и не пригодится, но пусть находится под рукой на всякий пожарный. – Ничего странного?

Пес снова потянул носом пахнущий грозой воздух, громко чихнул и замотал головой – понимай как знаешь.

– Должно быть. Надо только поискать. Девчонка непростая. Видел, как они к ней потянулись на кладбище?

Да, девчонка была непростая, на ней чувствовался отпечаток того, что Арсений про себя называл меткой.

В его собственной классификации каждая из меток имела свое уникальное цветовое выражение. Страшнее и ярче всех были метки скорой смерти, они обвивали свои жертвы черными, словно из дыма сотканными змеями. Первое время, еще в самом начале пути, Арсений пробовал с ними работать.

Дымные змеи сопротивлялись, захлестывали запястья, оставляя энергетические ожоги, шипели и извивались, не желая покидать своего носителя. Он был молодым и самонадеянным, он многого не знал о себе и о метках, оттого едва не умер сам, сражаясь за чужую жизнь с неизбежным и непобедимым…

…В тот раз кома длилась недолго – всего сутки.

Арсений очнулся в уже знакомой палате, и снова первым человеком, встречавшим его в мире живых, была Селена.

– Это уже становится недоброй традицией. Может, нам стоит зарезервировать для тебя отдельную реанимационную палату? – Селена улыбалась, но в ее разноцветных глазах читалась тревога.

– Эта меня вполне устраивает. – Арсений вытянул перед собой руки, удовлетворенно кивнул – черные дыры ожогов уже почти затянулись.

 – Долго я на сей раз?

– Двадцать три часа с того момента, как твой друг привез тебя в центр. – Селена заправила за ухо платиновую прядь, достала из кармана халата фонендоскоп, сказала буднично: – Тогда они были совсем черными, до локтей. Я сделала что могла. Но ты же знаешь, в последнее время мой потенциал почти на нуле, дальше тебе придется самому. Давай-ка я тебя послушаю.