Ничего личного

Во время одной из таких бесед Андрюха и рассказал о своей проблеме.

– Значит, работу хочешь найти, салажонок? – Шурик одним махом опрокинул в себя стопку водки.

– Хочу. – Андрей кивнул. – Но не берут.

– Молодой ты еще, не знаешь, где искать. – Шурик подцепил вилкой маринованный огурчик.

– Работать он надумал. В дневнике одни двойки, а он работать! – Мамка вдруг очнулась от пьяной дремы, посмотрела мутным взглядом.

– А ну, женщина, цыц! – прикрикнул на нее Шурик. – Малец твой настоящим мужиком растет, не о выпивке, как мы с тобой, думает, а о хлебе насущном.

 – Он плеснул себе еще водки, задумчиво поскреб подбородок.

– Мне налей, – попросила мамка.

– Тебе хватит, – отрезал Шурик и отодвинул бутылку.

– У, ирод! Любимой женщине беленькой пожалел!

Андрюха в бессилии сжал кулаки. Он любил свою маму, несмотря ни на что, но иногда ему хотелось, чтобы у него вообще не было матери. Такие страшные мысли пугали, заставляли чувствовать себя последним подонком, но он ничего не мог с собой поделать.

– Я не беленькой пожалел, я тебя, дура, пожалел, – ласково сказал Шурик. – Давай-ка тебя спать уложу. – Он выбрался из-за стола, подхватил вяло сопротивляющуюся маму за подмышки и потащил в спальню.

Андрюха обвел взглядом крошечную замызганную кухню. Голое, несколько лет не мытое окно, облупившиеся стены, вытертый до дыр линолеум, подслеповатая лампа под потолком. Из мебели – покрытая коркой грязи плита, ржавая мойка, полка для посуды, колченогий стол и три табурета. По столу, заставленному грязными тарелками, рюмками и пустыми консервными банками, деловито прохаживался таракан.

Андрея замутило. Внезапно нахлынувшее отвращение к себе, к миру, в котором ему приходится существовать, было так велико, что он чуть не расплакался. Никогда! Никогда он не станет жить в таких скотских условиях! У него появится много денег, новая квартира с огромной-преогромной кухней. У него будет все, чего он пожелает!

– Ишь, совсем оборзел рыжий! – Вернувшийся в кухню Шурик с видом энтомолога-любителя посмотрел на таракана.

 – Сейчас я тебя, родной… – Он прицелился и хлопнул здоровенной ручищей по столу. Задребезжала посуда. Андрюху передернуло, а Шурик вытер ладонь о штаны и добродушно усмехнулся.

– Не люблю, когда борзеют. Ночью пусть ползают, где захотят, а при свете дня я тут хозяин. Правильно?

Андрюха молча кивнул.

– Теперь давай поговорим о работе. – Шурик потянулся за бутылкой. – Я тебе помогу…

Слово свое Шурик сдержал.