Не буди ведьму

– Разглядела кто? – Баба Глаша понизила голос до шепота.

– Нет, но он точно там был.

– Был да сплыл. В такую погоду что только не примерещится! Вода вскипела, пойдем пить чай. И самогоночки я тебе, пожалуй, плесну, чтобы не мерещилось всякое.

Она уже тянула Арину от окна, когда стекло содрогнулось от удара, словно в него швырнули камнем.

– А это еще что за хулиганство?! – Баба Глаша обеими руками вцепилась в подоконник. – Это что? – спросила растерянно.

Снаружи снова блеснуло, молнии били одна за другой, где-то совсем близко, у подножья холма.

В их ярком, как от фотовспышки, свете они увидели, как по стеклу, растворяясь в дождевой воде, стекает что-то густое и черное. И в этом черном трепыхалось на ветру, но не желало улетать серое перо.

– Господи… – Баба Глаша снова перекрестилась, на сей раз куда истовее.

– Это птица. – Незнакомца во дворе не было, и это вернуло Арине смелость. – Птица врезалась в стекло. Или ветром ее швырнуло. Так бывает, наверное…

Договорить она не успела, стекло содрогнулось еще от одного удара.

Это и в самом деле была птица. Кажется, галка. Галка-камикадзе, отважившаяся летать в такую грозу и поплатившаяся жизнью за свою отчаянную удаль.

– А птицы станут падать с неба, точно листья с деревьев… – Баба Глаша прижала руки к груди. – Туман сожрет землю, птицы упадут с неба, дым заслонит солнце… Аринка, подай-ка мне нитроглицерин…

Девушка бросилась к комоду, на котором стояли все бабы-Глашины лекарства, вытряхнула на ладонь сразу две таблетки, протянула старушке, сбегала в сени за кружкой воды, а когда вернулась, баба Глаша уже сидела за столом, откинувшись на спинку стула, дыша глубоко, с присвистом.

Она отмахнулась от принесенной воды и велела:

– Чай разливай. В буфете – варенье и печенье. А в окно больше не смотри. Нечего…

– Вы про птиц что-то говорили… – Арина поставила на стол вазочку с вареньем, положила печенье и принесенные карамельки, придвинула к старушке чашку. – Что это такое?

– Стопки достань и самогонки плесни.

 – Баба Глаша ее словно и не слышала. Лицо ее сделалось отрешенно-задумчивым.

Арина выполнила эту не то просьбу, не то приказ. Ей и самой вдруг захотелось выпить. События этого безумного дня располагали.

– Ну, здравы будем! – Баба Глаша одним глотком осушила стопку, закусила печенюшкой. Арина последовала примеру хозяйки.

Самогонка была обжигающе-крепкой, но почти сразу же эта крепость превратилась в успокаивающее тепло, растекающееся из желудка по всему телу.