Марь

 – Глаза бабы Марфы сверкнули красным, Стеша отшатнулась. Наверное, это была всего лишь игра света и тени. Наверное, ей просто показалось. Но до чего же жутко!

– Если ослушаешься еще раз, прогоню. – Голос старухи звучал ровно, словно говорила она о вещах простых и будничных, словно не собиралась лишить крова единственных внучек за невинную шалость.

– Что еще я не должна делать? – спросила Стеша с вызовом и скрестила руки на груди.

– Ты не должна ничего брать у болота и не давать ему ничего своего. – Баба Марфа многозначительно глянула на висящий на спинке стула полосатый шарф.

– Не брать у болота и не давать болоту? – переспросила Стеша.

Она все больше и больше убеждалась, что ее бабка сошла с ума. Давно ли? Может быть, очень давно! Может быть, еще до их с Катюшей рождения. Иначе почему мама никогда не рассказывала им о ней, никогда не привозила в гости на лето? Стеша узнала о существовании этого места и этой старухи в самый последний миг маминой земной жизни. Вместо того чтобы навсегда попрощаться с ними, мама прошептала имя и адрес.

Ее сил хватило лишь на самое последнее слово: «береги». Или, быть может, «берегись»? Стеша была так раздавлена свалившимся на нее горем, что не расслышала. Что хотела сказать ей мама? Было ли это напутствием или предупреждением? Стеша не знала и, наверное, уже никогда не узнает.

– Не бери и не отдавай. Если хочешь жить. Если хочешь, чтобы была жива она. – Старуха скосила взгляд в сторону приоткрытой двери.

– Оно не живое, это ваше болото. – У Стеши не было сил спорить.

Кажется, у нее вообще не осталось сил.

– Неживое тоже может дарить подарки. – Баба Марфа отвернулась к окну, сказала, не глядя на Стешу: – Ступай спать. Устала я.

Глава 3

А спустя две недели после того странного разговора, в одну из глухих мартовских ночей, в дверь постучали. Сначала тихонечко, потом все сильнее и сильнее. Тяжелые дубовые доски содрогнулись и застонали. Стеша ойкнула и отшатнулась от двери. Баба Марфа осталась стоять на месте. Она что-то беззвучно шептала тонкими потрескавшимися губами и почти ласково оглаживала дверной косяк узловатыми пальцами.

– Кто это? – спросила Стеша шепотом.

– Гости. – Из складок юбки баба Марфа достала холщовый мешочек, высыпала на раскрытую ладонь щепотку какого-то серого порошка, а потом сдула его к порогу и сказала едва различимым шепотом: – Ступайте. Возвращайтесь обратно. Нет тут ничего вашего.

С той стороны двери зло и яростно завыли. А может, не завыли.