Мать четырех ветров

Может быть, в том, что отправили по моему следу отряд стражи? Или в том, что шпионите за мной? Или, может, все дело в недоверии, которого я вовсе не достойна?

Пока я произносила свою гневную тираду, посетила меня некая простецкая мысль: «А какого… То есть по какому праву я тут ноздри раздуваю? Зигфрид мне вообще кто? Кум, брат, сват? То есть родственник или опекун? Нет! Он мой друг, пожалуй, единственный в этом мире. Так почему я, требуя доверия с его стороны, сама ему не доверяю?»

Размышления эти меня несколько отрезвили, поэтому я смолкла буквально на полуслове.

– Я по своим делам посещал некое официальное заведение, которое по счастливой случайности находится около казарм, – разбил неожиданно повисшую тишину огневик, – и попросил капитана ди Сааведра, если он во время выполнения своей миссии встретит мою подругу, которой было строго запрещено посещать подозрительные места Нижнего города…

Запрещено мне было! Кажется, я слишком быстро кое-кого простила! Заведения он посещал! А что там у нас около казарм? Тюрьма да дом веселый.

А в доме том веселом обитают развеселые девицы, холеные да нарядные. Мне-то до вкусов Зигфрида дела нет. Просто интересно, Крессенсия его разлюбезная как на эти «официальные визиты» посмотрит, если прознает?

Я фыркнула. Зигфрид строго посмотрел на меня:

– Зачем ты отправилась к Мануэлю? Предупредить его об опасности?

– Давай договоримся: ты не спрашиваешь меня зачем, а я не интересуюсь, как называется заведение, которое ты посещал.

Судя по быстро последовавшему согласию, мои подозрения оснований были отнюдь не лишены.

– Ну что, желаешь посмотреть представление? – подал мне руку огневик.

– Еще бы!

Ничем не закрепленное кружево поминутно сползало с головы, я завязала его под подбородком на манер деревенского плата. Мне Эмелина как-то рассказывала, что мантильи ввел в обиход прадедушка теперешнего нашего величества. И сперва их должны были носить те самые девы гулящие – ну, чтоб их сразу заметно было. Но кружева оказались так прелестны, что столичные модницы одна за другой, презрев приличия, начали их пользовать.

Сейчас уже ни одна благонравная дама с непокрытой головой на улицу не выйдет. Такая вот победа моды над мужским произволом.

– Ты о чем задумалась, девочка? – Зигфрид настойчиво сжал мой локоть.

Я осмотрелась. Пока в голове моей сновали необременительные размышления, мы с огневиком покинули площадь Ветра, и теперь нас кружило в вязи узких улочек.

– Куда мы идем?

– На площадь Розы.