Мать четырех ветров

Слушай! Игорь этот сегодня парням хвастался, что ему выпало с тобой инициацию проводить.

Я покраснела.

– Он же ветреник, как и я, наши медички не рекомендуют… ну, чтоб одной стихии…

Ёжкин кот! Ну чего это я не повзрослею никак! Почему до сих пор подобные разговоры вгоняют меня в краску? Тем более что для магов эти самые дела естественны, на манер еды, питья или сна. Что там Бланка говорила – «огонь страсти питает пламя магии».

– Короче, врет он, вот! – твердо встретила я взгляд своей подруги.

 – Как сивый мерин.

– И эпистолу[1 - Эпистола – письмо, послание.] с печатью этот мерин копытом начертал?

Я фыркнула:

– Ну, значит – совет им да любовь, с эпистолой этой. Глупости какие! Даже думать об этом не буду! Игорь еще какой-то…

– Как знаешь, – подмигнула мне демоница. – Новости про Влада интересуют?

– Ты его видела?

В Арад мы с Иравари пробиться не могли, как ни старались. Все замковые зеркала были заперты и зияли чернотой. До меня доходили слухи, что у Дарины с Михаем все в порядке, как и у крошечной Ленуты, появившейся на свет погожим осенним днем.

Про Дракона тоже много чего говорили. И про то, что поднял черные знамена над Шегешваром, за две луны захватив цитадель, и про то, что ведет переговоры с Лузитанским кронпринцем, требуя выдать ему мачеху, и про то, что отбил нападение Урхана у восточных рубежей своих владений. Мой несостоявшийся муж занимался своими важными делами, а я…

– Не совсем я и не совсем видела.

Короче, лучше показать.

Зеркало подернулось рябью, поверхность искрила, разбрасывая во все стороны разноцветные солнечные зайчики. Я, затаив дыхание, ждала, что вот-вот мельтешение закончится и передо мной появятся самые синие в мире глаза. Раздались равномерные щелчки, фырканье лошади, раздраженный возглас всадника, мне удалось рассмотреть край серебристого шитья…

– Все! – горделиво сообщила Иравари, появляясь в зеркале. – Ну как тебе?

– Никак, – тряхнула я головой.

 – Что это было?

– Бусины это были, они, родимые. Помнишь, тебе в храме Трехликого ими косы украшали?

– И что? – Я помнила, но картинка понятней от этого не становилась.

– А то, что некто их все до единой собрал и теперь при себе носит. Ты можешь меня спросить, почему я раньше через них ничего рассмотреть не могла. И я тебе отвечу: они лежали где-то в темном месте – в сундуке или шкатулке. А теперь их этот некто на свет извлек.