Дом у Чертова озера

Я спрашиваю, почему ты не пьешь?

– Она не пьет, потому что боится стать такой же, как ее папаша, – сказала Юлька, накалывая на вилку маслину. – Что, Варя, переживаешь, что алкоголизм передается по наследству?

– По наследству передается глупость, – Савельева вздернула подбородок, и зеленые камешки на «кошачьем» медальоне заискрились, – а я ничего не боюсь.

Сивцова сощурилась:

– Ну, так, если ты такая смелая и ничего не боишься, докажи! Выпей бокал до дна! Или слабо?

– Пей до дна, пей до дна! – заорал дурным голосом Эйнштейн и незаметно подмигнул им с Жуаном.

Секунду Савельева колебалась, а потом решительно взяла бокал с шампанским.

«Вот так и рушатся неприступные крепости, – лениво подумал Влад, – камешек за камешком, бокал за бокалом».

Она выпила шампанское совсем не по-женски, а отчаянно, по-гусарски, поставила бокал на стол, обвела всех взглядом, спросила вроде бы вежливо, но в то же время с вызовом:

– Все? Вы довольны?

– Мы довольны, Варя. Ты даже представить себе не можешь, как мы довольны, – улыбнулся Жуан.

Влад при этих словах усмехнулся. Ну, захорошеть ей, может быть, и не захорошеет, а вот тормоза откажут – это сто процентов. Шампанское – вещь коварная, пьется как лимонад, а крышу сносит иногда похлеще водки. Особенно вот таким неискушенным. По всему видать, Жуан с Эйнштейном решили воплотить в жизнь свой иезуитский план по спаиванию Савельевой.

Его догадки и по поводу коварного плана, и по поводу Варькиной реакции, оказались верны. Не то чтобы она враз захмелела, но бдительность все-таки утратила. Это было заметно по непривычной для Савельевой расслабленности и рассеянной улыбке. Ведь наклюкается же дура. Хотя ему-то какое дело? У него есть занятие поинтереснее, чем отслеживать этапы Варькиной деградации, на него вон Сивцова смотрит так… многообещающе.

Вечеринка катилась плавно и неспешно и вскоре достигла того момента, когда сидеть за столом стало скучно, захотелось встряхнуться, разогнать молодую кровь. Кровь к тому времени была уже изрядно приправлена алкоголем не только у Влада, но и у остальных. Даже Савельева перестала затравленно жаться в угол и включилась в общее веселье.

Юлька пожелала танцевать, и Жуан врубил музыкальный центр.