Дом у Чертова озера

– Куда идти? – повторил он и посмотрел так, что спорить сразу расхотелось.

– На Чингарскую.

Не говоря больше ни слова и не оборачиваясь, чтобы убедиться, что она идет за ним, Ворон направился к выходу со двора. Варя достала из кармана ингалятор, сделала два торопливых вдоха и поспешила следом.

До ее дома можно было добраться автобусом, но Ворон прошел мимо остановки, значит, решил идти пешком. Ну и дурак, автобусом было бы в десять раз быстрее.

Шли молча: Ворон впереди, Варя чуть сзади. Под ногами поскрипывал снег, мягкий морозец пощипывал щеки – красота.

Он сбавил шаг только возле ее дома, остановился, посмотрел сначала себе под ноги, потом на Варю, спросил:

– Савельева, зачем тебе все это?

– Что – это? – Она тоже посмотрела на снег у его ног. Снег был пушистый и красиво искрился в оранжевом свете уличного фонаря.

– На кой черт тебе эта вечеринка? – У него был такой взгляд, точно он осуждал ее за что-то.

– А тебе какое дело? – спросила она зло.

– Мне? – Ворон удивленно нахмурился. – Вообще-то никакое.

– Вот и иди отсюда!

– Я так понимаю, это вместо спасибо?

– А тебя никто не просил меня провожать.

– Вообще-то Юлька просила.

Вот, значит, как! Его Юлька просила, а он такой верный рыцарь, не смог отказать прекрасной даме.

– Ладно, Влад, спасибо, – сказала она и даже нашла в себе силы улыбнуться.

– Не за что. – Он подышал на озябшие руки, а потом спросил: – Ну, так что ты решила насчет вечеринки?

– Я же уже сказала, что приду! – Мороз вдруг усилился, стал таким кусачим, что защипало глаза.

Ворон в ответ лишь равнодушно пожал плечами. Наверное, это означало, что право выбора остается за ней.

– Спокойной ночи, Савельева.

– Спокойной ночи.

У нее не было спокойной ночи. После трех дней отсутствия вернулся отец, а вместе с ним чудовищный запах перегара, сумасшествие и стая призрачных черных кошек. Вроде бы все как всегда, только с каждым разом чуть хуже. В такие моменты Варе хотелось в детдом, чтобы не видеть больше отца с его мрачной одержимостью и неуклонной деградацией. Она ненавидела себя за эти предательские мысли, запиралась в своей комнате и плакала до утра. Утром становилось легче.