Дом у Чертова озера

Человек, конечно, может измениться, но не до такой же степени…

* * *

Они смотрели на нее как на инопланетянку. Особенно этот… Ворон. Да, она очень изменилась. Возможно, даже сильнее, чем Жуан, но не до неузнаваемости же!

Нет, Варе не было неуютно под их взглядами – прошли те времена. Просто странно, что они отреагировали так бурно. И Ворон не узнал… А ведь мог бы, он же единственный застал те перемены, которые начали происходить с ней тринадцать лет назад. Он же сам послужил катализатором…

– Каким ветром тебя сюда занесло, Савельева? – Юлька пришла в себя первой.

– Тем же, что и остальных, – Варя улыбнулась. – Меня пригласил Вениамин Ильич.

– Да-да, все именно так и было. – Нотариус, уловив флюиды надвигающейся бури, испуганно закивал головой.

– То есть ты одна из трех наследников? – спросил Жуан и нервно обмахнулся галстуком.

– Выходит, что так.

– А за какие заслуги?

Она пожала плечами:

– Вероятно, за те же, что и вы, господин мэр.

– Ой, вот только не надо этого официоза, Варвара! – Круглая жуановская морда расплылась в широкой улыбке.

– Хорошо, – она кивнула. – По-свойски так по-свойски.

– В таком случае позволь полюбопытствовать, – сказал Жуан вкрадчиво, – ты уже решила, что станешь делать со своей долей дома?

– Решила.

– Ой, как интересно! И что именно?

– Я продам ее сразу, как только представится такая возможность.

Ей ни к чему вести подковерные игры. И этот чертов дом ей тоже ни к чему.

– Господа, одну секундочку! – сказал нотариус упавшим голосом.

– Что еще? – нахмурился Жуанов.

– Я об условии, оговоренном в завещании.

– Ну, и что там за условие?

– Дело в том, что вступить в права наследования вы сможете только спустя шесть дней, а до этого момента вы обязаны жить в доме, так сказать, на правах гостей.

– Обязаны? – мрачно уточнил Жуан.

– Таково условие завещателя, – зачастил нотариус. – Вот здесь черным по белому написано, что наследники должны провести в доме шесть ночей.

– Именно ночей и именно шесть? – усмехнулся Ворон. – Этот ваш городской сумасшедший, как я посмотрю, был склонен к мистицизму.

Вениамин Ильич беспомощно развел руками:

– Я всего лишь оглашаю волю усопшего.