Дежавю, или Час перед рассветом

 – Следователь сказал, что его ударили чем-то тяжелым, и не один раз, как тогда, а били долго, чтобы уж наверняка…

– Убийцу не нашли? – Все-таки неспроста Туча собрал их всех в поместье. Все повторяется…

– Нет. Ищут, стараются, но пока ничего. Следователь, тот самый, что вел дело о смерти Ксанки… – На этих словах тетя Лида расплакалась, уже не таясь. – До сих пор себе простить не могу, что девочку не уберегла. С камнем на сердце живу. С ним просыпаюсь, с ним спать ложусь.

– А ее родители? – В глазах Дэна зажегся лихорадочный огонь.

– Я не знаю. – Тетя Лида покачала головой. – Они уехали сразу после смерти Ксанки, а куда, мне не сказали. Я их понимаю, единственный ребенок, такое горе… А я не виновата, оставила девочку без присмотра…

– Тетя Лида, вы знаете, где ее могила? – Дэн говорил очень тихо, едва слышно.

– Нет. – Женщина покачала головой, вытерла слезы. – Ничего не знаю. Это наказание мне. Нам всем наказание. – Она снова посмотрела на дверь, а потом шепотом сказала: – Зря вы приехали, миленькие.

Какое-то время они сидели молча, обдумывали услышанное, делали выводы, принимали решения.

– Я остаюсь, – первым заговорил Гальяно. – Надо наконец разобраться во всей этой чертовщине.

– Я тоже. – Дэн вопросительно посмотрел на Матвея.

– Ну, а мне сам бог велел. – Он пожал плечами. – Я же вроде как детектив.

– И еще у тебя есть пушка, – усмехнулся Гальяно.

– Что-то мне подсказывает, что от пушки здесь будет мало толку. – Дэн встал из-за стола. – Пойдем прогуляемся?

Несмотря на полуденный зной, в парке было прохладно. Они уселись прямо на траву, на облюбованной еще в стародавние времена полянке, закурили.

– Ну, когда пойдем? – спросил Гальяно, глубоко затягиваясь сигаретой.

– Куда? – Матвей щурился на свет, пробивающийся сквозь ветви старой липы.

– По местам боевой славы. – Гальяно не сводил с Дэна внимательного взгляда.

– С вами, – Дэн кивнул.

– К затону сходим?

– Сходим.

– А потом к гари?

– А потом к гари.

– Так идем?

– Идем!

Они, не сговариваясь, встали, так же, не сговариваясь, направились к потайной калитке и, лишь недоуменно разглядывая запертый замок, разом вспомнили, что все изменилось. Они больше не шестнадцатилетние подростки, им теперь не нужно выбираться за территорию лагеря тайком.