Цербер-Хранитель

 – Мирон направился к лестнице. – Спускайтесь в приемную, Адам Петрович, я сейчас переоденусь и тоже подбегу.

– Так что там с твоим гробовщиком? – По громкому сопению в трубке стало понятно, что Сидоренко уже выбирается из своего любимого кресла. – Давай в двух словах, чего нам ждать?

Взбегая по лестнице на четвертый этаж, Мирон рассказал, чего ждать. Придерживался заготовленной легенды, хотя до последнего не верил, что их с Хароном план выгорит.

– Так что, нам нужно МРТ, – закончил он.

– МРТ нужно всем, – проворчал Сидоренко.

Милочкой звалась заведующая отделением лучевой диагностики Людмила Васильевна Симакова. Была она бабой вздорной и капризной. У Мирона к ней не было никакого подхода, а вот у Адама Петровича, кажись, был.

– На операции хочу видеть тебя, а не Сёму, – проворчал Сидоренко. – Раз уж ты все равно здесь и подогнал нам этакое счастье.

– Буду! Я уже почти! – С этими словами Мирон ворвался в ординаторскую, осмотрелся.

Сёма, ужасно неповоротливый и ужасно ленивый вчерашний интерн, со снулым видом сидел за рабочим столом.

– Мирон Сергеевич, а что такое? – спросил он, зевая.

– Тебе Диночка звонила? – Рыкнул Мирон, стягивая с себя бомбер и зашвыривая его в шкаф.

– Звонила. – Сёма снова зевнул во всю пасть. Мирону захотелось его пришибить.

– Так чего ты тут, а не в приемном? – спросил он, стаскивая с ноги кроссовок.

– Так ведь вы ж приехали.

Логика Сёмы была железной, но от этого желание пришибить его сделалось еще сильнее.

– Дебил ты, Сёма, – процедил Мирон сквозь стиснутые зубы.

Сёма обиженно засопел, но возражать не стал. Сёма проповедовал толстовский принцип непротивления злу насилием, плыл себе по течению, как говно по реке.

Ожил мобильный.

– Мы приехали, – просипела трубка голосом Харона. – Она все еще жива.

– Какое счастье! – сказал Мирон вполне искренне, а потом добавил: – Сам ее не тащи, сейчас подойдет санитар из приемного.

– Уже, – сказал Харон и отключил связь.

Мирон чертыхнулся и, на ходу надевая халат, ломанулся вниз по лестнице.

В приемном покое уже царила вполне привычная для этого места суета. «Скорая» только что привезла орущего дурниной детинушку с шиной на ноге. Детинушка был пьян и активен, то и дело порывался сигануть с каталки, а Диночка пыталась его угомонить. Пусть бы не пыталась, дала бы сигануть.