Любящее сердце

– Да откройте же, я околел совсем! – прокричал с улицы Этьен.

Кот улегся на подоконнике. А с той стороны окна Пит подышал на замерзшее стекло и на стекле сразу оттаял лед. Кот зевнул, мельком глянул в оттаявший круг и – шерсть на нем встала дыбом: прямо на него с той стороны окна смотрел Черный Пит. Кота с подоконника как ветром сдуло, и он прыгнул прямо на толстый загривок Трактирщицы.

– Эй, безобразник! – удивилась та и вновь подозрительно повела носом, – Что-то тут нечисто.

И все же трактирщица ничего не учуяла.

А Пит протиснулся сквозь стекло и, невидимый для девушки и хозяйки, соскочил с подоконника на пол. Кот, глядя на Пита, только таращил глаза и шипел.

– Чего уставился? – сказал коту Пит, – Терпеть не могу котов.

Этьен все стучался, трактирщица раздумывала, Адель смотрела в замочную скважину. Пит щелкнул пальцами, и тотчас у камина появилось невидимое кресло с пледом. Пит уселся в кресло, укутал озябшие ноги. Кот от такой наглости оцарапал трактирщице шею и та, разозлившись, скинула его с себя:

– Когти распускать? А ну, брысь!

И кот забился под лестницей, с опаской поглядывая на Пита из-под занавески.

– Да откройте же! Я заплачу! – молил Этьен.

Трактирщица оттолкнула Адель и сама глянула в дверную щель.

– Нищий музыкантишка с лютней, – презрительно сказала она, разглядев гостя, – У них вечно ни гроша за душой. Не открывай.

И она прошла на кухню и стала там греметь кастрюлями.

– Эй! Мороз крепчает! – кричал Этьен.

Адель очень испугалась.

– Госпожа, пусти его на ночлег!

– Пусть идет восвояси! – откликнулась трактирщица.

И снова стук в дверь, но уже намного, намного слабее. Пит зевнул в кресле.

– Откройте ради святого Рождества! – донеслось с улицы.

Адель, ни секунды не медля, взметнулась по лестнице вверх, в свою каморку и тут же вернулась, в руке у нее был мешочек с монетами. Трактирщица вышла из кухни, она жевала кусок оставшегося с ужина мяса.

Служанка высыпала себе на ладонь все деньги, что были в мешочке. Хозяйка взглядом посчитала монеты и утерла рот кулаком.

– Госпожа, – горячо заговорила Адель, – Матушка в детстве мне говорила, если в такую ночь постучится гость, я должна принять его как принца, потому что…

И Адель запнулась, слова комом встали у нее в горле. Трактирщица усмехнулась.

– Это все, что у меня есть, – вздохнула Адель, – Я сама заплачу за его ночлег.

– И дуреха же ты, – хмыкнула трактирщица и сгребла монеты с ее руки, – Ладно. Впускай. Да не жги свечу.