Уснувший вулкан

Кельма не знала, что еще сказать, поэтому молча наблюдала то за юношей, то за тигром, боясь испортить кому-нибудь из них аппетит.

Рик очень быстро и с удовольствием уничтожил две булки, запив их молоком, затем бросил узелок на землю рядом с девушкой и произнес:

– Неплохо. Приноси как-нибудь еще.

Кельма возмущенно посмотрела на Рика, не находя, что ему ответить, а тот в свою очередь развернулся и скрылся где-то за деревьями. Девушка выдохнула, понимая, что он наконец покинул их и не будет, по крайней мере сегодня, пытаться поймать и съесть ее друга.

Рик спрятался между веток так, чтобы его не было видно, но не ушел, ведь ему было крайне любопытно понаблюдать за тем, что же дальше девушка намерена делать с тигром.

Зверь, наевшись, устроился под деревом, а девушка села около него и прислонилась спиной к его боку. Какое-то время они молчали. На тигра сквозь листву попадали лучи солнца, и он жмурился от удовольствия. Затем минутка тишины закончилась, и Кельма принялась что-то рассказывать тигру.

– К нам вчера поступил заказ – рама для зеркала. Это будет подарок девушке, которая вот-вот выйдет замуж. Как думаешь, какой цвет для рамы выбрать? Мне кажется, должно быть что-то нежное, светлое…

Тигр издал какой-то звук, похожий на рычание, и повернул морду к девушке.

– Ты спрашиваешь, как бы я раскрасила такой подарок для себя?

Тигр медленно закрыл и открыл глаза, словно соглашаясь с вопросом, что озвучила Кельма.

– Я, если честно, даже не знаю… Я не люблю кричащие цвета. Скорее всего, я бы использовала пастельные. Возможно, для основы я бы выбрала нежный бирюзовый, голубой или лиловый. А нарисовала бы белую сирень, что олицетворяет первую, чистую и искреннюю любовь, ведь каждая девушка мечтает о такой любви, о ней пишут в книгах и слагают легенды…

Тигр вновь издал свой, уже привычный Рику, звук.

– Ты спрашиваешь, влюблена ли я? Странно слышать такой вопрос от тебя. – Кельма засмеялась. – Мы с Серком давно друг друга знаем, конечно же, я люблю его! Разве может быть как-то иначе? Он добрый, веселый, заботится обо мне. Разве я смею еще о чем-то мечтать?

Несмотря на ту уверенность, с которой Кельма говорила, звучало это так, будто она сама пытается себя убедить. Ей всегда хотелось испытать что-то головокружительное, то, что затуманивало разум.