Глаз Шивы. У алмазов – своя история…

– Шива Охраняющий, – сказал жрец.

Глаза у Шивы были разукрашены, видимо, оттого он казался застывшим, но живым. Жрец провел рукой у стены пещерного зала, и луч исчез. А через несколько секунд камень изменил цвет: с алого на голубой. Теперь над переносицей сиял совершенный по красоте голубой алмаз миндалевидной формы. Размер алмаза лишил Руди дара речи: он был с перепелиное яйцо!

– Око Шивы, всевидящий глаз Бога! – произнес жрец, – Пока оно здесь, мир безмятежен.

– А что будет, если Шива лишится своего ока? – спросил британец.

– Мировой хаос. Гибель мира. Шива хранит древние законы Вишны. Но своя карма есть у всего… своя и у Ока Шивы.

Руди не помнил, как вышел из пещеры, за всю дорогу назад он и монах не проронили ни слова.

В последующие дни Руди мечтал лишь об одном: вновь увидеть сверкающий глаз Шивы.

– Твое сердце все еще в коконе, – говорил ему жрец, – но я вижу, что ты мчишься навстречу своей судьбе. И мой долг помочь тебе в этом.

– Ты говоришь, как гуру. А я не знаю, способен ли мой дух к восхождению.

Ведь я простой солдат, к тому же – христианин, – качал головой Руди.

– Я бы не стал напрасно тратить свою энергию, – отвечал жрец, – а все религии говорят одно. Мы должны осознать свою божественную суть. И не жить в слепоте и во тьме разрушения.

– Монах, тебя хоть что-то способно вывести из равновесия? Порой мне кажется, что я не живу на острове, а вижу сон, и ты не из плоти и крови…

– Жизнь и есть сон. А служители Шивы – как непотопляемые корабли в океане иллюзий, когда ты осознаёшь Божественную суть мира, ничто не изменит этого состояния.

Выбор только за тобой…

«Я выбираю…» – Руди даже мысленно боялся произнести это слово…

Так проходили дни.

У Руди созревал план.

Он стал подолгу уходить в дальний конец острова, к недостроенным храмам, чтобы там остаться наедине с самим собой. Иногда Руди жил в уединении несколько дней. Монахи относились к этому с пониманием.

Но он использовал свое отшельничество совсем не так, как они полагали.

Британец сооружал плот, сплетая его из тамаринда. Обезьяны, лакомившиеся плодами «индийского финика», как называли его арабы, кричали и скалили на Руди свои маленькие злые мордочки, когда он валил очередное дерево. Через месяц плот был готов.

Оставалось украсть алмаз.

В один из дней Руди объявил жрецу, что намерен уединиться надолго.

Британец дождался ночи в зарослях манго. Когда монахи уснули, он тенью скользнул в ту пещеру, где получил благословение.