Уездный детектив. Незваный, но желанный

Хлопнула дверью, заперла, холодно указала:

– По коридору прямо. Здесь, изволите видеть, у нас арестантские камеры, а покойницкая – в подподвальном помещении.

– И вы его, Евангелина Романовна, посещали?

– Да как-то времени не нашлось.

– А необходимости?

– Мне, Семен Аристархович, простой берендийской бабе, ваши чародейские подземные бдения чужды.

Хрущ кашлянул.

– Простите великодушно, господа приказные чиновники, но… Еще одного платочка от смрада не найдется?

Крестовский отдал ему свой.

Спустившись в конце коридора по трем каменным ступеням, мы оказались в обширном зале. Потолочные светильники, ожившие при нашем появлении, покрывал слой наледи, разводы инея украшали стены, возле которых стояло около десятка простых дощатых столов. Свет был синеватым, неживым и очень ярким.

– Какое расточительство, – сказал шеф громко, и эхо его голоса пронеслось под низкими сводами, – использовать морозный кристалл в это время года.

Дыхание наше застывало у рта, Хрущ прикрывался платком, но никакой вони здесь не ощущалось, вымерзла, не иначе.

– Итак… – Крестовский быстро прошел к единственному столу, на котором, накрытое простыней, лежало тело, прочие были пусты. – Андрон Ипатьевич, извольте взглянуть.

От холода пальцы мои примерзли к связке ключей, а зубы стучали. Да, от холода, а вовсе не от страха.

Шеф дернул простыню, я прикусила язык. Адвокат вытянул шею. Чиков лежал на спине, вытянув руки вдоль тела, был он в черном костюме и черном же пальто, застегнутом на груди, на голове нечто похожее на колпак, опущенный до самого подбородка. Этот подбородок торчал к потолку подобно ледяному утесу. Семен потянул колпак, открывая лицо покойника.

– Как мы могли заметить, обязательного осмотра тела не проводилось.

– Сережа! – ахнул сдавленно Хрущ и высморкался в ментоловый платок.

Шеф продолжал деловито:

– Исходя из видимых повреждений одежной ткани…

Подбородок-утес дернулся, покойный Сергей Павлович Чиков сел на столе. Я лишилась чувств на секунду позже Андрона Ипатьевича.

Волков сызнова нес меня на руках, привычно даже.

– Гриня-а, – шепнула я сквозь сон, устраивая голову на мужском плече, – напортачили мы с тобою изрядно, по всей строгости отвечать придется.