Вещая птица (по)беды

 – По крайней мере, именно так мне сказали. Однажды мне удалось обернуться огромной вещей птицей. Теперь я хочу сделать это снова, но у меня не получается.

Лягушка в задумчивости пожевала губами.

– А Навий Бог что тебе на это говорит?

– Ничего, я даже с ним незнакома.

– Глупости говоришь, птица. Беды вещала?

– Ну да.

– Это Навий Бог твоими устами пользовал. На заре времен выродил он тебя, чтоб ты была проводником между навьим миром и миром смертных.

– Все было совсем не так.

И я в общих чертах рассказала собеседнице о Фейриленде, Господине Зимы, который и назвал меня Сирин, о мучительных видениях, об артефакте Третьего дома.

Лягушка повела глазами.

– Поменялось времечко-то, круто поменялось. А ну-ка, дева-птица, подними меня повыше, осмотреться хочу.

Я осторожно подставила ладонь. Вопреки ожиданиям, липкой наощупь лягушка не была, руке стало тепло и приятно. Я подняла собеседницу и стала медленно поворачиваться, рассудив, что раз у существа нет шеи, головой вертеть оно не может.

– Понятненько, – лягушка спрыгнула обратно на пень. – Долгенько же я спала… Помогу я твоему горю, дева-птица, как есть все обскажу. Но не просто так помогу, а в ответку.

– Тогда нам придется за сладостями в город вернуться, – деловито прожужжал Пак.

– Сладости само собой, но служба мне нужно другая. Вишь, пока я спала, рощу-то мою заповедную под корень срубили.

– Тут собирались торговый центр строить, – объяснила я, как бы извиняясь, – а потом, видимо, передумали. Кризис опять же.

– Что забрали, надо вернуть! – лягушачий голосок приобрел мощь и глубину, земля под ногами вздрогнула. – Иначе…

И лягушка исчезла, окутанная клубами сизого дыма. На том месте, где она только что была, стояло берестяное лукошко, доверху заполненное глянцевыми коричневыми желудями.

Пак принюхался:

– Волшебство в чистом виде. Гламор ни в какое сравнение не идет.

– Потому что свое, исконное, – вежливо пояснил бестелесный голос.

Отбросив мысль, что теперь с нами говорят желуди, я решила, что хранительница заповедной рощи никуда не ушла, а просто предпочла стать невидимой.

– А зовут-то тебя как, красавица? – раздухарился Пак.

– Да откуда у нас имена-то… ну хотя бы Маша…

– Мария, красивое имя.

– И что я должна с этим делать? – прервала я разгорающийся флирт. – В землю закапывать?

– Нет, кашу варить, – хихикнула невидимая Маша. – Можешь приступать. Только ледышку свою к делу приспособить не забудь. Хоть магия в ней и чужая, но сильная.