Вещая птица (по)беды

Я осторожно обошла натекшую из Валеры лужу и засеменила к трону. И что теперь делать? Книксен? Поклон? Просто на живот упасть? Как тут вообще принято принцев Лета приветствовать? А то вдруг почтения не додам, и буду рядом с Валериком отдыхать.

Эмберова свита рассматривала меня с благожелательным интересом. Корчащийся на малахитовом полу хуман такого интереса не вызывал – видно, не впервой им на такое любоваться. А вот босоногая хуманка – это да, это зрелище приятное во всех отношениях. Конечно, до гаремных блондинок я внешностью не дотягиваю, но на контрасте сыграю, еще как.

– Значит это и есть вещая птица, чьего прибытия мы с таким нетерпением ждали?

Новый персонаж появился из бокового входа – обычный лысоватый старичок в серо-коричневом костюме-двойке.

– Дарья Кузнецова, с этого момента и далее прозываемая Сирин…

Старичок щелкнул пальцами, из-за оконной драпировки в центр комнаты выкатилась деревянная грубо сколоченная парта, чуть не прищемив ногу осанистому господину в цыплячье-желтой тунике.

Господин неудовольствия не выразил, а, покосившись в сторону Валерика, вообще извинился.

– Подпишите здесь и здесь.

Старичок стукнул ладонью по столешнице, я моргнула. С потолка спланировала толстая папка для документов, помахивая картонками и завязками.

– А вы кто?

Я независимо тряхнула головой.

– Ну разумеется, законник, – не обиделся собеседник. – Я заверю ваш с принцем договор, чтоб ни одна из договаривающих сторон не могла впоследствии оправдываться непривычным местом сговора.

Я склонилась над партой, Жанка жарко дышала мне в спину.

Контракт был составлен в лучших традициях наших местных крючкотворов – двенадцать страниц, набранных мелким шрифтом на плотной офсетной бумаге.

– Без предварительной беседы с принцем дома Лета я ничего подписывать не буду.

– Помилуйте, голубушка…

Я моргнула. Старичок пропал. Пропала Жанка, блюющий Валерик, малахитовая комната, заполненная нарядной публикой.

– Начинай! – глаза принца Лета мерцали как те звезды.

– Что?

– Беседу начинай. У нас с тобой две минуты.

– А потом?

Эмбер вздохнул и плотнее закутался в свой золотистый плащ:

– А потом, Кузнецова, ты замерзнешь до такого состояния, что тебе будет не до бесед.

Я переступила с ноги на ногу.