Сыскарь чародейского приказа

 – Бойкий малый! Хват! Передайте, говорит, милейшая раскрасавица, эту вот посылочку барышне Геле да скажите, чтоб она в присутствие не опаздывала.

Тетка уселась на стул и обернулась ко мне:

– Ну давай, раскрывай. Посмотрим, что там.

Уходить она явно никуда не собиралась, и, хмыкнув, я потянула завязки пакета. Там был мундир! Настоящий черный суконный чиновничий мундир. Дамский! Длинный сюртук с двумя рядами латунных пуговок, кипенно-белая блуза с изящным жабо, длинная юбка и шляпка с небольшими полями и кокардой разбойного приказа справа на тулье.

Перфектно! Я чуть в пляс не пустилась и не расцеловала тетку во все четыре ее подбородка. Если таким образом господин Мамаев благодарил меня за помощь, он угадал.

Я быстро разделась, вовсе не стесняясь чужого присутствия. Сюртук был широковат в талии, зато грудь облегал как влитой.

– Сымай, – скомандовала тетка, слюня кончик нитки, – подошьем.

Я замялась.

– Не сумлевайся, барышня. Дело свое знаем – почитай, четверть века в швеях… Меня, кстати, Лукерья Павловна кличут, но ты меня можешь тетей Лушей звать.

Я послушно протянула тете Луше сюртук.

– И юбку скидавай, – командовала соседка. – И накинь чего-нибудь – сходи на кухню, скажи девкам, что от меня, пусть они нам чайку соберут и к чайку чего-нибудь.

Я оделась и спустилась вниз. На кухне на меня сперва попытались наорать, но, узнав, что я по повелению Лукерьи Павловны, быстро сменили гнев на милость. Да чего там, на милость – на подобострастие: тетя Луша оказалась нашей хозяйкой, владелицей меблированных комнат «Гортензия».

Через полчаса мою комнатенку было не узнать: здесь стало многолюдно и как-то по-домашнему суетливо, стол ломился от яств, пыхтел самовар, матово поблескивал в солнечных лучах настоящий фарфор чайного сервиза.

– Ковер ей сюда принесите, – командовала тетя Луша, уверенно накладывая стежок за стежком, – Манька пусть прибраться придет через часок, когда барышня в присутствие удалится, да скажите Гришке, чтоб на чердаке пошуровал – у меня там два кресла от гарнитура почти непользованные.

Я тихонько сидела и прихлебывала чай, боясь спугнуть нежданно свалившиеся на меня чудеса.

– А ты, барышня Геля, не удивляйся. Ты – чиновница, большой человек, и жить должна в приличиях. Манька! Сходи к Петровне, скажи: на чай ее приглашаю сегодня ближе к вечеру!

Я поняла, что милости мне придется отрабатывать, послужив заведению тети Луши в качестве завлекательной вывески.