Сыскарь чародейского приказа

Гнум семенил следом, неся мой саквояж – к слову, абсолютно пустой, потому что все продукты, собранные мне в дорогу милой матушкой, я уже благополучно съела.

В первом классе царили красота и благолепие. Как по мне, абсолютно излишние. Поручни здесь были вызолочены по всей длине, на окнах висели бархатные шторки, ковровая дорожка – с мягким длинным ворсом, а перегородки между четырехместными купе – прозрачного толстого стекла. За перегородками, как рыбки в аквариумах, сидели нарядные люди: дамы в кружевных шляпках и перчатках, господа в сюртуках.

Пассажиры коротали время за карточными играми, чтением либо попивали что-то из толстостенных бокалов, затянутых в блестящую стальную канитель.

Вагонный отодвинул дверь ближайшего аквариума:

– Прошу, барышня Попович.

Пока он пристраивал мой саквояж на багажной полочке, я осмотрелась. Пассажиров было двое. Они заняли большие удобные кресла у окна, разделенные круглым столиком. На столике позвякивал чайный сервиз, в плетенке лежали баранки, рядом – розеточки с вареньем, по виду – вишневым.

При моем появлении господа поднялись со своих мест и чинно поклонились. Знакомиться нам этикетом не предписывалось, я же его в данный момент нарушала нещадно. Барышня, путешествующая без сопровождения, – это скандал. И господа сейчас лихорадочно решали, какими приветствиями скрасить неловкость. Я решила им не помогать. Склонила голову в ответ и опустилась в ближайшее свободное кресло. Вагонный все никак не мог пристроить мой саквояж, бормотал что-то под нос, суетился.

Я догадывалась, что болезный ждет грошик за услугу, но потакать мздоимству не собиралась. Наконец, один из господ, невысокий и ладный, с острыми скулами и быстрыми карими глазами, не выдержал:

– Благодарю, любезный. Дальше мы без тебя справимся, – и одним ловким движением задвинул мой багаж на полку.

– Позвольте отрекомендоваться: Эльдар Давидович Мамаев, чиновник по особым поручениям.

Господин тряхнул стриженой головой, отчего его пепельно-русые волосы взметнулись волной.

– А это – мой коллега, Зорин Иван Иванович. Возвращаемся в столицу, к месту службы.

Зорин был увальнем, у нас в Орюпинске таких целая слободка. Высоченный, широченный, с добродушным лицом, яркими светлыми кудрями и васильковыми глазами. Сюртук его почти трещал по швам под напором плеч, галстук, повязанный криво и неопрятно, выбивался на грудь.

Чиновники, значит.